Элан в восторге подпрыгивал на месте и улыбался во весь рот.
Генри отшвырнул подальше плакат «Права животных» и запустил руку в карман пиджака Гарольда Квеста. Оттуда высыпались обертка, надкусанная половинка булочки с томатным соусом и капающей желтой горчицей и полумесяц вареного мяса со следами зубов Квеста.
Ко всеобщему удивлению, из кармана неожиданно выпала еще одна скомканная целлофановая обертка, которая никогда не бывала в руках продавца гамбургеров.
В обстановке общей свалки никто не придал особого значения этой второй обертке, пока Кристофер по какой-то необъяснимой причине не поднял ее с земли. Даже и тогда для большинства людей она ничего не значила, но Кристофер – совсем другое дело.
– Слушай, ты, – орал Генри на своего несчастного пленника, – какой ты демонстрант? И вообще, ты что здесь делал?
Гарольд Квест не отвечал.
– Папа, – потянул меня за рукав Кристофер, – погляди-ка. Понюхай.
Я глянул на комок оберточного материала, подобранного с земли сыном, понюхал.
– Передай-ка, – сказал я, – полковнику.
Услышав, каким тоном я это произнес, Роджер, взглянув на меня внимательно, взял у Кристофера скомканный целлофан.
Это были две этикетки с красной и желтой надписью. Роджер расправил их и посмотрел на Генри, который уже понял, что обнаружилось нечто поважнее гамбургера.
– Давай его в контору, – сказал Роджер Генри. Генри все понял и зарычал на галдящих демонстрантов:
– А ну-ка, все убирайтесь, чтобы духа вашего здесь не было, не то подам на вас в суд за попытку помешать проезду по большой дороге. Кожаная обувь, гамбургеры, – в следующий раз разыгрывайте свою роль получше. А ну, вон отсюда, и чтобы я вас тут больше не видел!
Повернувшись к ним спиной, он без видимого усилия потащил Квеста к дверям конторы. Мы с интересом наблюдали, как шумное квестовское стадо, потеряв свой боевой задор, оставило своего вожака и в молчании направилось к выходу.
Опять в конторе стало негде яблоку упасть – Оливер, Роджер, я, пятеро мальчишек, старавшихся сделаться незаметными, Гарольд Квест, а главное, Генри, занимавший место за троих.
– Генри, обыщи, пожалуйста, его карманы, – попросил Роджер.
– Пожалуйста.
По-видимому, он чуточку ослабил хватку, чтобы выполнить эту просьбу, потому что Квест внезапно вывернулся от него и бросился к дверям. Генри небрежно прихватил его за воротник и, прежде чем отпустить, завернул ему руку за спину и легонько толкнул. Сделай это кто-нибудь другой, ничего бы не произошло, но от непринужденной мощи Генри Квест пролетел через всю комнату и врезался в стену. От жалости к себе у него потекли слезы.
– Снимай пиджак! – скомандовал Генри, и Квест повиновался.
Роджер взял пиджак, пошарил по карманам и выложил добычу на стол рядом с конторской книгой, на которой красовался недоеденный гамбургер. Кроме тощего бумажника с обратным билетом до Лондона, там были зажигалка, спички и три темно-коричневых прозрачных обертки с красными и желтыми надписями.
Роджер расправил одну из них на столе и громко прочитал:
– Растопка. Не пачкается. Нетоксична. Сгорает не сразу. Безотказна. Двадцать штук. – Он быстро прикинул: – Пять пустых оберток, это значит, сто штук растолок. Что делать с сотней растолок на ипподроме?
Гарольд Квест смотрел зверем.
От одного вида поднявшегося во весь свой гигантский рост Генри можно было прийти в смятение.
– Если вы не тот, за кого себя выдаете, – грохотал Генри, – то что же вы здесь задумали?
– Ничего, – слабо пропищал Квест, ладонью утирая лицо.
Громкий голос Генри подавил его волю.
– Люди, поджигающие на ипподроме препятствия, запросто могут взорвать трибуны. Все, передаем его полиции.
– Да не взрывал я трибун, – проговорил еще больше испугавшийся Квест.
– Неужели? Вы же были здесь в пятницу утром. Сами же в этом признались.