– А то, что говорит Ли, непререкаемо, это Евангелие?
– А вы когда-нибудь видели, чтобы кто-нибудь превратил развалюху-паб, в который уже никого не заманить, в человеческий улей? Он это сделал дважды и у меня на глазах, не считая того, что было раньше, мне об этом говорили. Понимаете, он знает, что привлекает людей. Они иногда и сами не понимают, что их привлекает. Привлекает, и все. Ну а Ли знает, можете мне поверить.
– Так что же привлекает людей? – с любопытством в голосе поинтересовался Роджер.
– Долго рассказывать.
– Но откуда вы знаете?
– Многие годы я расспрашивал сотни, буквально сотни людей, почему они купили старые дома, в которых живут. И какое обстоятельство, пусть оно даже покажется неразумным, заставило их выбрать этот, а не другой дом? Иногда мне называли шпалеры для кустарников, иногда потайные винтовые лестницы, иногда котсуолдский каменный камин, а еще мельничные колеса или вдруг совмещенные уровни и галереи. Я спрашивал и о том, что им не нравится и что бы они переделали. Я просто постепенно приходил к мысли о том, как перестраивать почти полностью разрушенные дома, чтобы люди с ума сходили, только бы в них жить.
Роджер медленно проговорил:
– Вроде вашего дома.
– Совершенно верно.
– А пабы?
– Я как-нибудь покажу вам один. Но что касается пабов, то дело там не в одной только реконструкции. Это и хорошая еда, и хорошие цены, и быстрое обслуживание, и приветливый прием. Важно запомнить лица посетителей и обращаться к ним, как к друзьям.
– Но вы все время переезжаете?
– Как только завершаем строительство и запускаем в действие, – кивнул я. – Я строитель, а не ресторатор.
Для людей Генри, многие из которых сами были циркачами и привыкли за ночь на пустом месте создавать волшебные замки, сутки до открытия были настоящей роскошью. Они тянули канаты, размахивали тяжелыми кувалдами, работали в поте лица. Своим «хорошим ребятам» Генри купил в Мейфлауере бочку пива.
Генри привез с собой не только большой шатер, но и большое количество металлических труб и досок, которые обычно скрепляются болтами, образуя ряды сидений вокруг арены цирка.
– Я подумал, что они могут пригодиться, – объяснил он.
– Трибуны! – выдохнул я. – Ну и молодец же ты!
Генри расплылся в улыбке.
Роджер глазам своим не верил. Его собственные рабочие под руководством циркачей Генри соорудили ступени не вокруг арены, а на открытом воздухе параллельно ограде скакового круга, оставив зеленую полосу для прохода между нижней ступенью и оградой.
– Можно было бы сделать лучше, будь у нас больше времени, – сказал Генри, – но теперь по крайней мере часть посетителей сможет следить за скачками отсюда, а не из букмекерской.
– Наверное, нам нужно разрешение на такую перепланировку, – нерешительно произнес Роджер. – Инспекторов по безопасности. И вообще Бог знает кого.
Генри помахал перед его носом пачкой лицензий.
– Я лицензированный подрядчик. Это временное сооружение. Можете приглашать кого угодно. Пригласите их во вторник. Все, что я делаю, отвечает правилам безопасности и полностью соответствует закону. Я вам покажу.
Он снова заулыбался и замахал могучей рукой целому взводу пожарных, вывалившемуся из одного из грузовиков.
– Полегчало? – спросил он Роджера.
– Слов нет.
Улучив момент, Генри отозвал меня в сторону.
– Что это за придурки мешаются у ворот? Мы чуть было не переехали одного из них, когда возвращались с пивом. Он прямо бросился на машину. Какой-то полоумный.
Я рассказал ему о Гарольде Квесте, его последователях и о том, как они стараются добиться запрещения.
– Были они там, когда вы приехали в первый раз? – спросил я.