– Наверное, это от перенапряжения, от того, что каждый день рискует жизнью.
– Вероятно, ей следовало бы остановиться.
– Она просто выпускает пар.
Мы сняли одежду Роджера с целой кучи плечиков и на обратной дороге заскочили в автобус, где меня встретил футбольный рев на максимум децибел.
– Тоби, – позвал я, напрягая до предела голос. – С тобой все в порядке?
– Да, папочка, – он сделал немного потише. – Папочка, по телеку показывали Стрэттон-Парк! Все флаги показывали, и воздушный замок, и вообще все. Звали всех приезжать, скачки продолжаются, говорили, что получился настоящий праздник.
– Замечательно! – сказал я. – Хочешь поехать с нами к конюшням?
– Нет, спасибо.
– О'кей, увидимся позже.
Я рассказал Дарту про телепередачу.
– Это Оливер, он сумел это организовать, – заметил Дарт. – Я слышал, как он выкручивал руки телевизионщикам. Хочу сказать, они с Роджером и с вами, ну… вы такое сумели сделать…
– И Генри.
– Отец говорит, что семья неправильно вас восприняла. Говорит, не нужно было слушать Кита.
– Хорошо.
– Но он очень тревожится за Ребекку.
Я бы тоже потревожился, подумал я, если бы она была моя дочь.
Дарт передал плечики сестре, которая, не открывая рта, молча ушла с ними. Он сходил в контору еще и для того, чтобы отдать ключи Роджеру от джипа, которые взял у меня, чтобы, как он сказал, не беспокоить мои ноги, и там рассказал Роджеру и Оливеру про телепередачу, в которой главной новостью был наш большой шатер. Под конец он предложил мне выпить пива с сандвичем, чтобы ему можно было обойтись без стрэттоновского ленча.
– Кит, Ханна, Джек и Имоджин, – перечислил он. – От одного этого начнется изжога. – И потом: – Вы слышали, полиция забрала мои старые колеса на экспертизу?
– Нет, – ответил я, пытаясь найти у него на лице какие-нибудь следы озабоченности, но напрасно. – Не слышал.
– Вот досада, – проговорил он. – Придется брать машину в аренду. Я сказал полицейским, что пришлю им счет, они только хмыкнули. У меня эта бомба уже в печенках сидит. – Он с ухмылкой кивнул на мою палочку. – И у вас, наверное, тоже.
Когда мы добрались до бара, Филиппа Фаулдз уже скрылась, во всяком случае, нигде поблизости ее обнаружить не удалось. Мы с Дартом пили и жевали, и я сказал ему, что читал об одном рецепте для выращивания волос.
Он с подозрением, ожидая какую-нибудь западню, посмотрел на меня.
– Разыгрываете?
– Почему же, – с серьезным видом произнес я. – Это было бы слишком жестоко.
– Хинин, – догадался он, – и пенициллин.
– Правильно. Так вот, это снадобье от облысения взято из мексиканского справочника для лекарей, написанного в 1552 году.
– Я готов на все.
– Растолочь мыльный корень, – сказал я, – вскипятить в собачьей моче, бросить туда одну-две древесных лягушки и горстку гусениц…
– Ну и гад же вы, – обиделся он.
– Но так написано в книге.