– Часа через полтора.
– Отлично. Я успею подготовиться.
Более получаса я провел с Айвэном. Он сказал мне, чтобы я не беспокоил его мелочами (а к таковым относилось, выживет ли пивоваренный завод) и подумал о самом главном в его жизни, а именно: о лучшей из его скаковых лошадей и Золотом кубке.
– Песнь на смерть Беды, – сорвалось у меня с языка, и я поразился тому, что глаза моего отчима наполнились слезами.
– Заботься о своей матери, – сказал Айвэн. – Вы говорите об этом, словно умираете, но это совсем не так.
– Не уверен. – Он смахнул с глаз слезы. – Вероятно...
– Нет, вы нужны ей.
– Я составил приписку к своему завещанию. Никому не позволяй отговаривать меня...
– Никому – значит Пэтси?
– Пэтси, – кивнул Айвэн. – И Сэртису тоже. И Оливеру.
– Оливеру Грантчестеру? – спросил я. – Вашему адвокату?
– Он поет с голоса Пэтси. Мне стало не по себе.
– Вы сказали Оливеру Грантчестеру, что собираетесь сделать приписку, а он сказал об этом Пэтси?
– Да. – Голос Айвэна звучал немного виновато. Айвэн как будто признавал свое поражение. – Оливер говорит, что она – член семьи.
– Его можно не принимать в расчет.
– Он упрямится, настаивает на своем. Я просил его прийти завтра утром, и, пожалуйста, Александр...
– Я буду здесь, – пообещал я, – но...
– Она такая непримиримая, – перебил меня Айвэн, – и такая... такая любящая, заботливая. Но она идет своим путем.
– На вашем месте я взял бы листок бумаги и сейчас просто написал бы собственноручно текст приписки, а потом Вильфред и Лоис могли бы засвидетельствовать подпись, если, конечно, приписка к завещанию не касается их (Айвэн отрицательно покачал головой), и тогда приписка была бы легальна и завтра вам не пришлось бы вступать ни в какие споры. Айвэн был не из тех, кому простые решения кажутся убедительными. Он полагался на бухгалтеров и адвокатов и придавал большое значение формальностям. Он сразу же попытался дискредитировать мое предложение как несерьезное. Я же стал убеждать Айвэна в своей правоте. Минут пять прошло в молчании, прежде чем Айвэн признал преимущества мирного пути.
– Важно только, – сказал я, – чтобы вы ничего не оставили мне. В противном случае приписка будет объявлена недействительной, потому что Пэтси скажет, что это я оказал на вас влияние.
– Но...
– Так надо, – сказал я.
Айвэн горестно покачал головой.
– Я не хочу, чтобы вы умирали, – сказал я. – Живите и ничего не завещайте мне. Дайте мне слово, что так и сделаете.
Он слабо улыбнулся:
– Ты такой же властный, как и Пэтси.
Я достал бумагу и ручку из письменного стола Айвэна и, отойдя к противоположной стене, наблюдал, как он исписал неполных полстраницы.
Затем я нашел и привел в кабинет Айвэна Лоис и Вильфреда, и Айвэн сам обратился к ним с просьбой засвидетельствовать подпись и дату составленного им документа.
Подписав бумагу, Айвэн прикрыл текст рукой, чтобы свидетели не могли ничего прочесть, ставя свои подписи и – по просьбе Айвэна – указывая свои домашние адреса.
Айвэн учтиво поблагодарил их, не придавая их услуге особого значения. Хорошо, если Лоис через пять минут не доложит обо всем Пэтси, подумал я.