А может, до среды или четверга. Я и сам не имел об этом понятия.
Я обнял мать, поцеловал Эмили и пожал руку миссис Ньютон.
– Шофера зовут мистер Аттли, – сообщил я женщинам.
– Можно просто Си-Вай, – сказал шофер, весело подмигнул мне, и был таков.
Сидя в машине Айвэна на автостоянке торгового центра, я попытался дозвониться до Маргарет Морден.
Она была на какой-то встрече, так, во всяком случае, ответили мне в ее офисе. Нет, передать ей срочное сообщение невозможно, встреча происходит за городом, и до понедельника застать миссис Морден не удастся. И даже в понедельник она занята целый день.
Вот так.
Тобиас, помнится, говорил, что улетает на уикэнд в Париж и будет у себя в офисе не раньше вторника.
Я ненавидел уик-энды. Своих у меня, в общем -то, не было. Они проходили как-то незаметно, ничем не отличаясь от всех прочих дней недели. Я работал, независимо от того, наступил ли уик-энд или нет.
А пока что я сидел в машине, раздумывая над тем, что делать дальше, и от неожиданности чуть не подпрыгнул на сиденье, когда в руке у меня зазвонил телефон.
Это был Сам. Приятная неожиданность.
– Ты где? – спросил он.
– Где-то в машине. Одному Богу известно, где.
– А Вивьен?
– Уехала на уик-энд с подругами.
– Так если ты сейчас один, то давай ко мне, выпьем чего-нибудь.
– Вы в Лондоне?
– Разумеется, в Лондоне.
– Буду у вас через часок.
Я подъехал к столичной резиденции графа Кинлоха на Чесхэм-плэйс и припарковался в метре от парадного входа. У Самого на столе был только эль. Признак, что у дяди Роберта хорошее настроение.
– Достойные вчера были похороны, – заметил дядя Роберт, до краев наполняя стаканы. – Душа Айвэна, надеюсь, ни в чем не упрекнет нас.
– Да.
После долгого молчания дядя Роберт спросил:
– Что у тебя на уме, Ал?
Я медлил с ответом, и дядя Роберт, настаивая, сказал:
– Я догадываюсь, что значит твое молчание. Объясни, в чем же все-таки дело.
– Хорошо, – начал я, решив как можно нагляднее представить дяде Роберту возникшую ситуацию. – Представьте себе высокую стену и вдоль каждой ее стороны – тропу, уходящую куда-то вдаль. Я по одну сторону этой стены, а Пэтси и кое-кто еще – по другую. И все мы движемся в одном направлении, чтобы найти один и тот же горшок с золотыми монетами в конце нашего пути. При этом мне не видно, что делают они, а им не видно, что делаю я. По обеим сторонам стены на этом пути немало ям, и никто не застрахован от ошибок.
Дядя Роберт, слушая меня, хмурился.
– Вчера, после похорон Айвэна, миссис Конни Холл, ближайшая соседка Айвэна и матери, рассказала мне, что в ту ночь, когда Айвэн умер, она видела его очень расстроенным. И где! Возле дома, на улице, он искал в мусорных мешках коробку из-под салфеток, на которой был записан нужный ему номер телефона. Он так и не смог найти эту коробку. Миссис Холл рассказала об этом еще и Пэтси, так что теперь мы, то есть я и Пэтси, одновременно стартовали по разные стороны стены. Мать сказала мне, – продолжал я после небольшой паузы, – что номер телефона, который искал Айвэн, записала на выброшенной потом коробке она. Это номер телефона одной женщины, которую мы встречали в Лестершире. Мать совсем забыла про этот телефон, до того ли ей было в эти дни, и только вчера вспомнила, что Айвэну звонила какая-то женщина. Трубку сняла мать, потому что Айвэн был в это время в ванной. Эта женщина просила, чтобы Айвэн позвонил ей, и назвала номер своего телефона. Та женщина, которую мы встретили в Лестершире, – сестра Нормана Кворна. Я не знал ее имени и позвонил на пивоваренный завод. Там могли знать, как ее зовут. С моей стороны это была ошибка.
– Почему? – спросил Сам.