Мой вопрос ничуть не удивил ее. Она пристально всмотрелась в нарисованные мной портреты.
– Вот кто, – твердо сказала она, уверенно показав пальцем на одно из лиц.
– Вы уверены?
– Вполне.
– А теперь – в путь.
Миссис Ньютон заперла свой дом, и мы поехали в Ламборн.
– Зачем мы едем в Ламборн? – спросила меня мать.
– Мне необходимо поговорить с Эмили, – сказал я.
– А по телефону разве нельзя?
– Нельзя. Насекомые мешают. Жучки.
Была пятница, время ленча. Если Эмили уехала на скачки, дело могло бы немного усложниться. Но нет: Эмили оказалась дома, у себя в офисе и читала какие-то документы, обсуждая их со своим секретарем.
Сильнее удивить ее, чем в этот раз, я уже не смогу, сказала она. Впрочем, она легко согласилась, чтобы я приготовил ленч и налил вина ее нежданным гостям, однако наотрез отказалась присоединиться к «бегству Святого семейства из Египта», резонно заметив, что она не Моисей.
Я вывел Эмили в гостиную и там объяснил ей взрывоопасность нынешней ситуации.
– Ты преувеличиваешь, – сказала Эмили.
– Надеюсь, что так.
– Я, во всяком случае, не испугалась.
– А я – наоборот, – сказал я. Эмили удивленно уставилась на меня.
– Эм, если бы кто-то стоял сейчас у тебя за спиной и грозил, что перережет тебе горло, если я не застрелюсь, и я поверил бы ему, то тогда...
– Что тогда?
– Тогда (только без излишней патетики, – сдерживал я себя), тогда я застрелился бы.
– До этого не дойдет, – после долгого молчания сказала Эмили.
– И слава Богу. Но Эм, послушайся меня, так надо.
– А как быть с моими лошадьми?
– У твоего главного жокея есть домашний телефон. Позвони ему.
– Откуда?
– Пока не знаю, – сказал я. – Но откуда бы ты ни звонила, пользуйся только мобильным телефоном.
– По-моему, все это ужасно глупо.
. – Знаешь, Эм, как бы я хотел сейчас быть в Шотландии и писать свои картины, – сказал я, – но я здесь. И прыгаю через пропасть, которой никто, кроме меня, кажется, не видит. Ей Богу, клянусь тебе, меня очень заботит твоя безопасность.
– Ал... – Из груди Эмили вырвался долгий, покорный вздох. – Зачем тебе это?
Зачем!