– Тогда переместимся в мою берлогу.
– Ну уж нет, благодарю.
– Женщины! – с негодованием произнес он. – Проклятые женщины. Упускают свое счастье.
– Разве это не похоже на реакционные утверждения правых? – безразлично спросил я.
– Остынь, парень, – сказал Чантер. – Остынь.
– Вы оба остыньте. – Нэнси оправила платье. – Сейчас мне надо к самолету, чтобы подготовиться к возвращению домой. А ты, Чантер, останься. Я не могу сосредоточиться, когда ты ползаешь по мне глазами.
Он стоял и смотрел нам вслед, что-то обиженно бормоча.
– Он невозможен, – заметила Нэнси, когда мы пересекали скаковую дорожку. Но сама при этом улыбалась.
Расстелив на крыле карту, мы просмотрели шаг за шагом весь план полета. Нэнси собиралась вылететь раньше нас и ориентироваться по радиомаяку Личфилда. Это был не прямой, но более легкий путь для авианавигации. Хотя она и считала, что домой вернуться легче, я пометил у нее на карте пункты, по которым проще ориентироваться, и рассчитал время, в какое она должна быть в каждом из них.
– Вы соображаете в пять раз быстрее, чем я, – вздохнула она.
– У меня немного больше опыта.
Я сложил карту и протянул ей.
– До встречи в Кембридже. И желаю удачи.
– Надеюсь...
– Нэнси...
– Да?
Я сам не знал, что хотел сказать. Она ждала. Немного подумав, я серьезно произнес:
– Будьте осторожны.
– Конечно, буду, вы же знаете. – Она чуть улыбнулась.
Подошел Колин, еле волоча ноги.
– Боже, как я устал, – вздохнул он. – А как мой пилот?
– Готов и, если тебе повезет, способен справиться.
Пока они взбирались на места, я проверил внешнюю обшивку самолета. Бомб нигде не было видно. Да я и не ожидал их найти. Нэнси запустила мотор, я пожелал им ясного неба, и они оба помахали мне руками. Она развернулась в дальнем конце поля, быстро набрала скорость и взмыла в бледно-серое небо. Тень от облаков опускалась ниже, чем плыли сами облака. Вроде бы причины для беспокойства не было. Если бы еще в Кембридже было ясно. Я направился к “Чероки”. Энни Вилларс и Кенни Бейст уже ждали у самолета, напряженно глядя в разные стороны. Я отпер дверки, и Энни, не сказав и слова, заняла свое место. Кенни кисло посмотрел ей вслед и остался снаружи. Я поздравил его с победой. Он проворчал, что в заезде не участвовали фавориты.
Тренер и жокей Эмброуза с тоскливым выражением спешили к самолету. Наконец появился и сам Эмброуз с багровым лицом, распространяя вокруг клубы тошнотворного пивного перегара. Едва подойдя к самолету, он повернулся ко мне и выдал очередной подарок:
– Я забыл в гардеробе шляпу. Сбегайте, принесите ее.
Кенни и двое других вдруг с озабоченными лицами полезли на места, притворяясь, что не слышат его слов. Ответить ему “Принесите сами” означало бы потерять клиента Харли. У меня не было выхода, и я потащился по скаковой дорожке к паддоку, потом в туалет для членов клуба и там на вешалке нашел его шляпу. Внутренняя лента, опоясывающая тулью, была такой сальной, что я удивился, как Эмброуз не стесняется, что кто-то ее увидит.
Я уже открыл дверь, когда кто-то с силой схватил меня за руки. Обернувшись, я обнаружил, что руки, державшие мои, будто стальные наручники, принадлежат майору Тайдермену.
– Майор?! – удивленно воскликнул я. Его не было видно весь день.
– Шор! – Он удивился еще больше, чем я. Мало сказать удивился, пришел в ужас. Он бледнел прямо на глазах. – Шор... Что вы здесь делаете? Разве вы не улетели в Кембридж?
– Я пришел за шляпой мистера Эмброуза, – озадаченно пробормотал я.