– Что вы сказали?
– Ничего... Сандвич с индейкой нормальный?
– M-м, очень вкусно. – Она неуверенно посмотрела на меня. – Что вы имели в виду?
– Да так, ничего! Одна из тех общих фраз, которые обычно говорят люди.
– О-о!
Нэнси откусила большой кусок сандвича. “У нее красивые ровные зубы, а ты дурак”, – подумал я. Дурак, который увлекается, дурак, которому она все больше нравится. У меня в душе одни развалины, мне нечего предложить ей, а у нее целый мир на выбор, у нее, у сестры Колина Росса. Если я айсберг, как сказала Хони, то мне лучше и оставаться айсбергом. Когда лед тает, получается такая лужища!
– Раковина опять захлопнулась, – заметила Нэнси, разглядывая меня.
– Нет, нет.
– Да, да. С вами так бывает. Иногда. Вы кажетесь спокойным и общительным, и вдруг внутри что-то щелк – и вы улетаете в стратосферу. Куда-то, где очень холодно. – Она поежилась. – Мороз.
Я допил кофе и позволил стратосфере выполнить свою задачу. Тающие края благополучно замерзли.
– Чантер сегодня тоже здесь? – спросил я.
– Бог знает. – Она пожала плечами. – Вы соскучились без него?
– Нет. – Это “нет” прозвучало более пылко, чем мне бы хотелось.
– Это уже что-то, – пробурчала Нэнси себе под нос.
Я промолчал. Не может быть, чтобы она имела в виду то, что прозвучало. Мы доели сандвичи и пошли посмотреть на заезд, в котором участвовал Колин. И когда мы спокойно облокотились на ограду парадного круга, из воздуха материализовался Чантер и прошлепал руками от волос до коленок Нэнси, будто тушил ковром пламя. Все его побрякушки позвякивали и тоже касались Нэнси. Она оттолкнула его.
– Ради Бога...
Но он не смутился.
– Ах, Нэнси! Пошли прямо сейчас. Ты и я. Если ты отбросишь предрассудки, у нас есть все для счастья.
– Ты для меня, Чантер, не попутчик.
– Ты никогда не давала себе расслабиться по-настоящему, цыпленок. В этом твоя проблема.
– И не собираюсь, – твердо отрезала она.
– Немножко ЛСД поможет тебе понять суть вещей.
– Да, – согласился я, – ЛСД разложит суть на компоненты. Как вы говорили в тот раз. Вы видите мир фрагментарно.
– Чего? – Чантер переключился на меня. – Нэнси, ты еще не отделалась от этого зануды? Ты, наверно, дразнишь меня.
– Он видит мир целым, – ответила она, – и не нуждается в подпорках.
– ЛСД не подпорки, это дверь в мир, – провозгласил он.
– Закрой дверь, – парировала Нэнси. – Я в нее не войду.
Чантер хмуро посмотрел на меня. Зеленую скатерть сменила причудливая бесформенная туника, собранная из ткани, меха, кожи, металла. Лоскутья разной величины были не сшиты, а соединены скрепками.
– Это твоя работа, парень. Там, где ты, там плохие новости.
– Это не его работа, – возразила Нэнси. – Наркотики – это кошмар. И всегда были кошмаром. В художественной школе я иногда курила марихуану, но не больше. А теперь, Чантер, я выросла. Я уже говорила тебе. Я взрослая.