– Лимонад? – предложил я Нэнси.
– Выпью целую пинту. Сегодня ужасно жарко.
Мы отошли в тень и пили лимонад, а в десяти ярдах от нас громко и четко ругались Кенни Бейст и Эрик Голденберг.
– И не думайте, приятель, что вы будете натравливать на меня бандитов, а я после этого стану оказывать вам любезности. Если вы так думаете, то придется вам передумать.
– Каких бандитов? – не слишком убедительно запротестовал Голденберг.
– Бросьте, а то вы не знаете! Послали их искалечить меня…
– Это должно быть, букмекеры, которых вы надули, старательно обманывая нас.
– Вас я никогда не обманывал!
– Не вешайте мне лапшу на уши, – грубо перебил его Голденберг. – Сами, черт возьми, знаете, что обманывали, маленький лживый подонок!
– Если вы так считаете, так какого дьявола просите продолжать это?
– Кто прошлое помянет, тому глаз вон.
– Черт вас подери, это совсем не прошлое.
Кенни сплюнул к ногам Голденберга и направился к весовой. Голденберг, мстительно скривив рот, смотрел ему вслед сузившимися от ненависти глазами. Когда я в следующий раз увидел его, Голденберг держал полный бокал виски, который должен был увеличить и без того большое брюхо. Он что-то воинственно втолковывал здоровенному типу, у которого все мозги ушли в мускулы. Спутник Голденберга не был из тех бандитов, что били Кенни. Мне показалось, что Голденберг организует вторую попытку.
– Какого вы мнения о Кенни Бейсте? – спросил я Нэнси.
– Самонадеянный малыш, выбившийся из низов. Но сейчас он стал лучше, чем был. Когда Кенни приехал сюда, он воображал, что осчастливил английский мир скачек, потому что он у себя в Австралии добился больших успехов.
– Может ли он намеренно проиграть заезд?
– По-моему, может.
– А может ли он согласиться проиграть заезд, взять деньги, поставить на себя и попытаться выиграть?
– Вы быстро учитесь, – ухмыльнулась Нэнси.
Мы посмотрели, как Колин выиграл первый заезд. Лошадь Энни Вилларс пришла предпоследней. Энни мрачно смотрела по сторонам, пока заменивший Кенни жокей оправдывался, объясняя, почему он так плохо прошел дистанцию.
– Энни следовало бы сохранить Кенни, – заметила Нэнси.
– Он сам хотел уйти.
– Так же, как Колин не хотел работать с ней, – кивнула Нэнси. – Энни в этом сезоне наделала много глупостей.
Перед третьим заездом мы вернулись к самолету. Возле него стоял пилот “Полиплейн” и заглядывал через окна внутрь. Это был не тот тип, который смотрел, как избивают Кенни, а его коллега, который в Хейдоке спросил у меня, где Ларри.
– Добрый день, – сказала Нэнси.
– Добрый день, мисс Росс.
Он говорил вежливо, но таким тоном, что это звучало более нагло, чем явная грубость. Не лучший способ переманить пассажиров у “Дерридаун”… Он пошел к своей “Сессне”, а я дюйм за дюймом осмотрел “Чероки”. Насколько я мог заметить, все было в порядке. Мы с Нэнси сели в самолет, и я стал разогревать мотор, чтобы взлететь, как только придут пассажиры.
Колин и Энни почти бегом подошли к самолету, быстро влезли, и мы тотчас направились на юг Англии в Шорхем. Там Колин и Энни прыгнули в ждавшее их такси и моментально скрылись с глаз. Нэнси осталась со мной возле “Чероки”. Мы сидели на теплой траве и наблюдали, как взлетали и садились маленькие самолеты, и говорили обо всем и ни о чем, о скачках, полетах, о жизни вообще. Она спросила:
– Вы собираетесь всю жизнь быть пилотом воздушного такси?
– Не знаю. Я больше не загадываю так далеко вперед.