Осколки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Такая же, как Мэриголд? – поддразнил я. – От Мэриголд, я смотрю, тоже так просто не отделаешься.

– Я-то от нее могу уйти в любой день, когда захочу! – ответил Уортингтон и улыбался на протяжении нескольких миль, как будто сам верил в то, что сказал.

Остановившись перед моим магазином в Бродвее, Уортингтон сказал уже серьезно:

– Я тут попросил одного из ипподромовских завсегдатаев разузнать побольше об этой дамочке, Розе. – Он помолчал. – Ну, ему удалось узнать немногим больше вашего. Эдди Пэйн думает, что она видела того, кто дал Мартину эту проклятую кассету, но я бы на это полагаться не стал. По-моему, Эдди просто боится этой своей доченьки.

Я сказал, что, по-моему, тоже, и на этом мы расстались. Мои трое помощников приветствовали своего шефа, вернувшегося к повседневной работе, и я принялся учить Гикори – как учил Памелу Джейн перед Рождеством – набирать третью порцию стекла, такого горячего, что оно красное и полужидкое и собирается в огромную тяжелую каплю, которая так и норовит упасть на пол (или на ноги стеклодуву), если не успеть достаточно быстро перенести его на катальную плиту. Гикори уже умел опускать вытянувшуюся каплевидную массу в длинные кучки растертых в пыль красок, прежде чем вернуть стекло в жар печи, чтобы снова разогреть его до рабочей температуры. Я показал ему, как правильно набирать стекло на конец стеклодувной трубки, как поднимать ее и как заставить стекло сохранять одну и ту же слегка вытянутую форму до тех пор, пока не изготовишь из него то, что хотел.

Гикори с тревогой наблюдал за этим довольно длительным процессом и наконец сказал, как Памела Джейн, когда она впервые попробовала сделать это, что повторить все с начала до конца он, пожалуй, не сможет.

– Все сразу и не надо. Попробуйте для начала набрать стекло в три приема. Набор в два приема вы уже освоили.

Набор – это порция расплавленной стекломассы, которую можно за один раз захватить из резервуара железной понтией. Набор, он же порция, может быть любого размера – все зависит от умения и силы стеклодува. Стекломасса довольно тяжелая, она требует от стеклодува незаурядной силы.

Из-за того, что в чемоданы туристов крупные вещи не помешаются, большинство изделий, продававшихся в «Стекле Логана», делалось самое большее из трех порций стекла. Памела Джейн, к своему великому огорчению, никак не могла освоить технику набирания и выдувания стекла. Из Айриша, невзирая на весь его энтузиазм, первоклассный стеклодув тоже никогда не выйдет. А вот у Гикори задатки были. Он легко двигался и, самое главное, не боялся.

Стеклодувы по большей части народ надменный, в основном потому, что их ремеслу так трудно выучиться. Вот и Гикори уже начал задирать нос. Но если он действительно освоит все секреты мастерства, его придется простить. Что до меня, мой дядюшка, сам надменный, как и все стеклодувы, заставил меня приучиться к смирению, смирению и еще раз смирению и не подпускал меня к печи, пока я не избавился от манеры «выставляться», как называл это дядя.

После смерти дяди я не раз испытывал искушение «повыставляться» и ужасно смущался, когда ловил себя на этом. Мне потребовалось лет десять на то, чтобы окончательно справиться с гордыней, однако на всякий случай придется следить за собой всю оставшуюся жизнь.

Айриш любил чай и приучил нас пить его огромными кружками, чтобы восполнить потери жидкости из-за жара от печи. Я жадно выхлебал свой, присел на ящик и весь день смотрел, как мой подмастерье упражняется. К вечеру Гикори сделал значительные успехи, невзирая на то что время от времени он выдыхался и усаживался отдыхать, а временами раздавалась отчаянная ругань, и по полу рассыпались осколки стекла.

Покупателей было немного, так что нашим занятиям никто особенно не мешал. К пяти часам унылого и холодного январского вечера я отослал своих трех помощников по домам и неохотно взялся: за бухгалтерию. Деньги, украденные на Новый год, оставили удручающую дыру в моем бюджете, но в целом год был удачный. Так что через некоторое время я со спокойной совестью отложил расчеты и взялся за книги, которые одалживал Мартину.

Из всех старинных кубков я больше всего люблю темно-алую чашу высотой в шесть с половиной дюймов, изготовленную около 300 года от Рождества Христова (давненько, если вспомнить, что на дворе уже двухтысячный год!). Она сложена из стеклянных пластин, соединенных замысловатым золотым каркасом (техника, которой пользовались до того, как изобрели выдувание), и при другом освещении кажется зеленой. Листая начальные страницы одной из книг, я наткнулся на фотографию этой чаши, полюбовался на нее, еще через несколько страниц улыбнулся, увидев сверкающее критское ожерелье из синего стекла с золотом, над которым я когда-то несколько дней бился, пытаясь разгадать его секрет. Я зевнул, расслабился, книга соскользнула у меня с колен и поехала на пол. Я едва успел ее подхватить.

Ругая себя за небрежность (книга была роскошно издана и могла попортиться от падения), я не сразу заметил тонкий бежевый конверт, упавший к моим ногам. Когда я его заметил, первоначальное изумление быстро сменилось любопытством. Я осторожно положил старую книгу, наклонился и подобрал конверт. Конверт выглядел новым. Похоже, он лежал между страниц и выпал, когда я ловил книгу.

Адрес на конверте был напечатан на принтере. Письмо было адресовано не мне, а Мартину Стакли, эсквайру, жокею.

Я не задумываясь вынул листок, лежавший внутри, и прочел:

«Дорогой Мартин!

Вы правы, так будет лучше всего. Я сам отвезу кассету на скачки в Челтнем в канун Нового года, как вы и хотели.

Эти сведения все равно что динамит.

Будьте осторожны.

Виктор Уолтмен Верити».

Само письмо тоже было отпечатано на принтере. Ни обратного адреса, ни телефона на конверте не значилось, но поверх марки на конверте просматривался размытый почтовый штемпель. Я долго рассматривал его через лупу, и в результате мне вроде бы удалось разглядеть буквы «ксет» вверху и «ево» внизу. Только дата читалась отчетливо.

Письмо было отправлено 17.12.99.

Семнадцатого декабря. Меньше месяца тому назад.

Значит, «ксет» и «ево»…

В Великобритании не так уж много городов и деревень, в названии которых встречается «кс». И единственное место, к которому подходили все буквы, что мне удалось разглядеть, был Эксетер в Девоне.

Позвонив в справочную, я узнал, что Виктор Верити в Эксетере действительно проживает. Равнодушный голос произнес: «Интересующий вас номер – …» Но когда я позвонил по указанному номеру, мне ответил не Виктор Верити, а его вдова. Ее дорогой Виктор скончался прошлым летом. Значит, это был не тот Верити.

Я снова позвонил в справочную.

– Очень жаль, – ответил голос в трубке без малейшего сожаления. – Другого Виктора Верити в районе Эксетера нет.