– Пока нет.
– А придется, – сказала она. – Они уже проявили слабость.
Я покачал головой.
– Британские суды не приговаривают к огромным штрафам за клевету.
Во-первых, неизвестно, выиграет ли Бобби, если подаст в суд, а даже если он и выиграет, у него может просто не хватить денег на оплату адвокатов, разве что "Знамя" заставят оплатить ему судебные издержки, а это тоже еще бабушка надвое сказала.
– Да? – удивилась Даниэль. – А вот у нас дома адвокатам платит только тот, кто выиграют дело. Но зато тогда адвокат получает жирный кусок – иногда до сорока процентов.
– Нет, у нас не так.
"У нас, – устало думал я, – приходится действовать с помощью угроз.
С одной стороны: я натравлю на вас совет по делам прессы, я позабочусь, чтобы это дело дошло до парламента и чтобы ваш журналист, который только что вышел из тюрьмы, снова туда вернулся. А с другой – тебе перережут связки, мы позаботимся о том, чтобы тебя лишили жокейской лицензии за взятки, мы засадим тебя в тюрьму...
"Вы будете обесчещены и опозорены, и об этом узнают все!"
"Сперва поймайте!" – подумал я.
Глава 15
Я смотрел, как монтажник Джо, чернокожий, с ловкими пальцами, разбирается в хаосе отснятого материала, прищелкивая языком, выбирает лучшие куски и сшивает их вместе, чтобы подать репортаж в наиболее выгодном виде. Сногсшибательный выход на сцену Девил-Боя, появление членов королевской семьи, которые прибыли раньше, исполнение новой, совершенно ни на что не похожей песни, сопровождающееся множеством ужимок и прыжков по сцене...
– Тридцать секунд, – сказал Джо, прокручивая готовый репортаж. Может быть, пойдет целиком, а может, и нет.
– По-моему, репортаж хороший.
– Тридцать секунд – это довольно много для программы новостей.
Он перемотал кассету, достал ее из магнитофона, сунул в коробку, где уже был наклеен соответствующий ярлык, и отдал тощему человеку, работающему на передатчике, который уже ждал ее.
– Даниэль говорит, вы хотите научиться работать с монтажной аппаратурой. Что вы хотите знать?
– Ну... для начала – что вообще может делать эта техника?
– Много чего. – Джо пробежался своими черными пальцами по панели, едва касаясь кнопок. – Они берут любую пленку и переписывают на любую другую. Вы можете усилить звук, можете отключить его, можете переписать в другое место или наложить звук с любой другой кассеты. Можете совместить изображение с одной кассеты и звук с другой, можете совместить запись с двух разных кассет, так что будет казаться, будто двое людей разговаривают друг с другом, хотя их снимали в разных местах и в разное время, вы можете врать напропалую и выставлять правду ложью...
– А что еще?
– Это, считай, все.
Джо показал мне, как все это делается, но он работал так быстро, что я не поспевал уследить, что он делает.
– У вас есть кассета, которую надо смонтировать? – спросил он наконец.
– Да, но мне сперва надо к ней кое-что добавить, если получится.
Он оценивающе взглянул на меня. Сдержанный негр примерно моих лет, с веселой искоркой в глазах, но улыбается очень редко. Рядом с его безупречным костюмом и кремово-белой рубашкой я почувствовал себя ужасно неопрятным в своем анораке. Неопрятным, измотанным, потным и тупым. Все-таки день сегодня, пожалуй, был чересчур длинный...
– Даниэль говорит, с вами все о'кей, – сказал вдруг Джо. – Почему бы вам не спросить у шефа разрешения воспользоваться монтажной как-нибудь ночью, когда она будет не занята? Если хотите, я вам все смонтирую, вы только скажите, что именно вам нужно.
– Джо – славный парень, – сказала Даниэль, лениво потягиваясь на сиденье взятого мною напрокат "мерседеса" по дороге домой. – Если он сказал, что сделает вам кассету, значит, сделает. Ему ведь скучно. Он сегодня три часа дожидался этой кассеты с Девил-Боем. А он свою работу любит. Просто-таки обожает. Так что он вам с удовольствием поможет.
Начальник, у которого я спросил разрешения, тоже проявил великодушие.
– Если на аппаратуре будет работать Джо, то пожалуйста.