– Мы, конечно, пытались протестовать, – сказала Люси, – мы заявили, что Мейнард нам откровенно солгал, но Мейнард сказал, что ничего подобного не было. Он просто все отрицал. Сказал, он нам никогда не говорил, что Метавейн не сможет участвовать в скачках до марта. У нас просто глаза на лоб полезли. Клемент пытался жаловаться в Жокей-клуб, но ничего не добился. Мейнард и их тоже обаял. Сказал, что мы просто его не так поняли. Распорядители были очень холодны с Клементом. И знаете, что мне кажется? Мне кажется, Мейнард им сказал, что мы пытаемся вытянуть из него еще денег, когда он так благородно вытащил нас из этой ужасной ситуации.
Оба они помрачнели, и я сам почувствовал легкие укоры совести. Но все же сказал:
– Пожалуйста, расскажите, в каком состоянии находятся ваши дела на сегодняшний день и сколько Мейнард уделил вам из выигрышей Метавейна и из доходов от его продажи.
Оба изумленно уставились на меня.
– Ничего! – удивленно сказал майор.
– То есть как "ничего"?
– Он нам не дал ни фартинга.
– Он выручил за лошадь несколько миллионов, – сказал я. Майор кивнул.
– Мы об этом читали.
– Я ему написала, – призналась Люси, и щеки ее слегка порозовели. Просила его, по крайней мере, избавить нас от остатков долга.
– И что?
– Он не ответил.
– Люси ему два раза писала, – неловко сказал майор. – Во второй раз она отправила письмо заказным, так что мы уверены, Мейнард его получил.
– Но не ответил, – сказала Люси.
– Долг есть долг, и дело с концом, – вздохнул майор. – С нашего счета по-прежнему снимается большая часть доходов в счет уплаты долга и процентов. Боюсь, мы с ним так никогда и не расквитаемся.
Люси открыто погладила его по руке.
– Нам обоим уже по восемьдесят два года, понимаете? – сказала она.
– А детей у вас нет? – спросил я.
– Детей нет, – с сожалением сказала Люси. – Так получилось...
Я упаковал камеру, поблагодарил стариков и отдал им деньги, которые взял, чтобы, выдать плату работникам Бобби. Деньги получил для меня по чеку мой помощник. Помощник, ходячий банк, не нашел ничего удивительного в моей просьбе и пообещал привезти деньги, полученные по остальным чекам, в Тоустер. Майор и Люси взяли деньги с некоторым смущением, но с большим облегчением. Возможно, они боялись, что я уйду, не заплатив. Они получили горький урок...
Я посмотрел на часы и спросил, нельзя ли позвонить от них через кредитную карточку. Они одновременно кивнули, и я позвонил своему банкиру.
– Джон! – сказал я.
– Да, Кит?
– Джон, я тороплюсь. Я сейчас еду в Тоустер, но мне тут пришло в голову... Может ли кто-то положить деньги на мой счет без моего ведома?
– Да, с помощью прямого перечисления из другого банка, так, как тебе перечисляют плату за работу. Но ты узнаешь об этом во время следующей проверки счета.
– Ладно, – сказал я, – а не мог бы ты сделать так, чтобы, кроме моей оплаты, никаких денег на мой счет не поступало? Можешь ли ты отказаться принять деньги, которые мне пришлют?
– Да, могу, – с сомнением сказал он, – но только зачем?
– Вчера вечером кто-то предложил мне взятку, – сказал я. – Это было слишком похоже на ловушку. Я не хочу вдруг обнаружить, что мне тайком всучили деньги, о которых я не знал. Я не хочу доказывать распорядителям, что не брал никаких взяток.
Джон немного помолчал, потом спросил:
– Что, снова твоя интуиция?