– "Сим обязуюсь уплатить Робертсону Аллардеку пятьдесят тысяч фунтов через три дня, начиная с сегодняшнего". Подписано: "Нестор Полгейт". Число сегодняшнее.
– Благодарю вас, – сказал я Полгейту.
Бобби очумело уставился на документы, которые держал в руках. "Это покроет долг за непроданных жеребят, – подумал я. – Все, что ему удастся за них выручить, будет чистой прибылью".
Лорд Вонли и Джей Эрскин, словно исполняя некий ритуал, передали журнал и ручку Мейнарду.
Он тоже выписал расписку, со злостью, едва не прорвав пером бумагу. Я сам взял у него лист и прочел:
– "Сим обязуюсь уплатить моему сыну Робертсону двести пятьдесят тысяч фунтов через три дня. Мейнард Аллардек". Число сегодняшнее.
Я посмотрел на Мейнарда.
– Благодарю вас.
– Не смейте меня благодарить. Это оскорбление!
На самом деле я очень старался не выказывать своих эмоций. Хотя, разумеется, по отношению к Аллардеку я испытывал настоящее торжество. Мне пришлось признаться себе, что в моей радости было нечто и от нашей старинной вражды. Наконец-то Филдинг взял верх над Аллардеком! То-то довольны были бы мои кровожадные предки!
Я отдал расписку Мейнарда Бобби. Это позволит ему расплатиться с долгами и наконец-то встать на ноги и сделаться преуспевающим тренером. Он недоверчиво принял бумагу, словно ожидая, что она вот-вот растает у него в руках.
– Ну вот, джентльмены, – весело сказал я. – К пятнице мы получим деньги и вернем вам ваши расписки.
Мейнард встал. Его седеющие волосы были все так же гладко зачесаны, лицо угрюмое, губы плотно стиснуты, дорогой сюртук по-прежнему безупречен.
Внешняя оболочка осталась прежней, но я знал, что в душе он разбит и повержен. Мейнард смотрел в пол, избегая встречаться глазами с окружающими. Он подошел к двери, отворил ее и, не оглядываясь, вышел. В комнате повисла тишина, такая же, как после окончания фильма.
Нестор Полгейт поднялся на ноги, высокий, хмурый. Его сила оставалась при нем. Он еще раз внимательно и оценивающе посмотрел на меня, коротко кивнул и спросил у Холли:
– Где тут выход?
– Я вас провожу, – ответила Холли. Голос ее звучал подавленно. Она повела его в прихожую.
Эрскин последовал за ними. Выражение лица у него было мрачное. Вислые рыжеватые усы по-прежнему выражали неутолимую ненависть к тем, кому он причинил столько зла.
Бобби вышел вслед за ним, неся расписки так осторожно, словно они могли разбиться. Лорд Вонли поднялся последним. Он покачал головой, пожал плечами, растерянно развел руками.
– И что мне теперь делать? – спросил он. – Что я скажу вам, когда мы встретимся на ипподроме?
– "Доброе утро, Кит", – ответил я. Он почти улыбнулся, но потом ему снова стало неловко.
– Да, конечно... – сказал он. – Но после того, что мы сделали с вами в "Гинеях"...
Я пожал плечами.
– На войне как на войне! Я не сержусь, если вы об этом. Я объявил "Знамени" войну. А на войне без ран не обойтись.
– Вы и к скачкам так же относитесь? – с любопытством спросил он. И вообще к жизни?
– Я об этом как-то не думал. Но, видимо, да.
– Все равно извините... – сказал он. – Я просто не представлял себе, как это выглядит. Джей Эрскин принес эту штуку... Он сказал, что стоит пару раз пустить ее в ход, и вы будете как шелковый. Наверно, Нестор тоже не подозревал, как это ужасно.
– Ну да, конечно, – сухо сказал я. – И все же он это одобрил.
– Это потому, что вы не испугались всех его угроз, – объяснил лорд Вонли с проблеском искренности. Он действительно хотел, чтобы я понял и, возможно, даже простил его.
– Это насчет того, что он упрячет меня в тюрьму? Он кивнул.