– Да, конечно, но долго ли это еще будет продолжаться? – спросила Даниэль.
– Хм... – сказал я. – Джо ведь по воскресеньям не работает?
– Нет. Он тоже выйдет на работу только в понедельник вечером, так же как и я. А какое это имеет отношение к тому, как долго все это продлится?
– До вторника либо до среды, – сказал я.
– Как-то все это туманно...
– Это оттого, что я еще не знаю наверняка. – Мы сели в машину, и я завел мотор. – Я сейчас как жонглер. Подбрасываю одновременно десяток палок, и все они могут в любой момент упасть.
– И завалить тебя?
– Нет, – сказал я. – Я постараюсь увернуться.
Я не спеша доехал до Хенли, остановился у телефона-автомата и попытался позвонить Розе Квинс, но ее не было. У нее стоял автоответчик, который попросил меня оставить свой номер. Я сказал, что перезвоню позже.
Хенли-на-Темзе сверкал огнями. Субботний вечер, все магазины полны народу. Мы с Даниэль оставили машину на стоянке и медленно пошли по улице.
– Куда мы идем? – спросила она.
– Покупать тебе подарок.
– Какой подарок?
– Какой хочешь.
Она остановилась.
– Ты что, псих?
– Нет.
Мы стояли напротив магазина спорттоваров.
– Ракетку хочешь?
– Я не играю в теннис.
Я указал на соседний магазин.
– А пианино?
– Я не умею играть на пианино!
– А орхидеи? – я махнул рукой в сторону цветочной лавки.
– Орхидеи я люблю, но не на себе.
– А может, ты хочешь антикварный стул?
Она рассмеялась, щуря глаза.
– Тогда и ты расскажи, что ты любишь, а что нет.
– Ладно.
Мы шли вдоль витрин, разглядывая их и болтая на ходу. Оказалось, что она любит голубое и розовое, но не зеленое, узор из птиц и цветов, а не геометрический, что она любит корзинки, ручки с пластиковым колпачком, виноград без косточек и книги про Леонардо да Винчи. Она пообещала, что подберет мне что-нибудь простенькое. И если я действительно собираюсь ей что-то дарить, пусть это тоже будет что-то попроще.