— Он молится Миликки, и его молитвы искренни, — сообщил один из сторожей. — Его волшебный дар не вызывает ни малейшего сомнения, а большинство магических действий не способен воспроизвести ни один из служителей дворфского бога.
— Бессмыслица, — высказался Тарафиэль.
— Пайкел Валуноплечий и есть ходячая бессмыслица, — заверил другой охранник, — но все наши наблюдения указывают на то, что так оно и есть. Он — жрец древесного царства, «дуррид», как он сам называет себя.
— Насколько сильно его волшебство? — спросил Тарафиэль, всегда почитавший друидов.
Охранники переглянулись. Судя по выражениям их лиц, именно такого вопроса они и опасались.
— Сложно судить, — начал первый. — Волшебство Пайкела… непостоянно.
Тарафиэль с любопытством посмотрел на говорившего.
— Похоже, он пользуется волшебством по мере надобности, — попытался объяснить другой — Он использует низшие проявления древесной магии, хотя порой кажется, что ему ведомы довольно мощные заклинания, из тех, что можно ожидать от высших друидов, которые заменяют верховных жрецов…
— Кажется, богиня к нему благосклонна, — вмешался первый эльф. — Словно Миликки или одна из ее нимф взяли дворфа под свое покровительство.
Тарафиэль замер, обдумывая сведения, затем напомнил:
— Вы так и не ответили на мой вопрос.
— Безусловно, он не опаснее своего брата, — откликнулся первый сторож. — Конечно же, он не опасен ни для нас, ни для Лунного Леса.
— Ты уверен?
— Да, мы уверены, — ответил второй сторож.
— Пожалуй, с дворфами пора поговорить тебе, — вмешалась Инновиндиль.
Тарафиэль долго обдумывал сказанное.
— Как думаешь, выдержит ли его Заря?
— Ты хочешь спросить, довезет ли она его до Рощи Монтолио?
Тарафиэль кивнул:
— Посмотрим, какое действие на нашего «дуррида» окажет Миликки.
Часть третья
Где кончается один путь…
15
НЕТЕРПИМОСТЬ
— Ты и впрямь решился? — спросил Язвий у Торгара, зайдя в Скромную лачугу друга в мирабарском Нижнеграде и застав его после прошедшей вахты за складыванием пожитков в большой мешок.
— Ты и так знал, что я готов.
— Я знал, что ты поговаривал об уходе, — уточнил Язвий, — но не знал, что у тебя и впрямь настолько прохудился череп, что ты решил…
— Ба! — фыркнул Торгар, перестал укладывать вещи и взглянул Язвию в лицо. — Разве у меня остался выбор? Аграфан приперся ко мне на стену, чтобы приказать мне заткнуться… Заткнуться! Триста лет я сражался за маркграфа, за Мирабар, и шрамов у меня больше, чем у Аграфана, Эластула и четырех его гвардейцев вместе взятых! Каждый из своих шрамов я заработал в бою, а теперь должен молчать и слушать, как меня отчитывает Аграфан, да еще и во время вахты, чтобы остальные часовые все видели и слышали!
— И куда ты собрался? — спросил Язвий. — В Мифрил Халл?
— Именно.
— И там тебя встретят с распростертыми объятиями и бутылкой эля? — насмешливо осведомился Язвий.
— Король Бренор мне не враг.