— Он вызвал меня к себе, — сказал я, поднимаясь на второй этаж.
Подойдя к решётчатой двери, я позвонил.
«Не нужно было давать ему этот рецепт, — пронеслось у меня в уме, когда я звонил. — Человек, который ест, как свинья, должен быть и похож на свинью».
Какая-то степенная женщина с озабоченным лицом подошла к двери и взглянула на меня сквозь решётку.
Я протянул ей свою карточку, и она как-то неохотно впустила меня.
— Ну, как? — спросил я, входя в переднюю.
— Он просил меня, чтобы я открыла вам, когда вы придёте, — сказала женщина, оглядывая меня… — Но только он заперся у себя в комнате, сэр, — добавила она таинственно.
— Заперся в комнате?
— Да, ещё вчера утром. И с тех пор никого не пускает к себе, сэр, И только слышно, как он ругается. Если бы вы только знали, как он ругается!
Я взглянул на дверь, на которую она всё время посматривала.
— Здесь? — спросил я.
— Да, сэр.
— А что такое с ним?
Она печально покачала головой.
— Он без конца просит есть, сэр. Давай ему всё. Ну, я и даю что у меня есть. Свинину, пудинг, сосиски, хлеб. И он всё сразу поедает. Он кричит мне, чтобы я всё оставила около двери, а сама уходила. Он столько ест, сэр, что страшно и подумать.
За дверью послышался пискливый голос:
— Это вы, Формалин?
— Да, это я, Пайкрафт, — крикнул я в ответ.
— Скажите ей, чтобы она ушла.
Я попросил женщину уйти.
Затем я услышал знакомое мне хрюканье Пайкрафта и какую-то странную возню по ту сторону двери, словно кто-то нащупывал в темноте дверную ручку.
— Она уже ушла, — сказал я, чтобы успокоить его.
Но дверь долго ещё не открывалась.
Наконец щёлкнул ключ. Я услышал голос Пайкрафта:
— Войдите!
Я повернул ручку и отворил дверь. Естественно, что я ожидал встретиться с Пайкрафтом лицом к лицу.
Но на самом деле его здесь не было!
Никогда в своей жизни не был я так изумлён. В комнате был ужасный беспорядок: тарелки и кастрюли были навалены где попало — на письменном столе, между книгами и т. д.; на полу валялись опрокинутые стулья. Но Пайкрафта нигде не было видно.
— Проходите, старина, и закрывайте дверь, — сказал он, и только тогда я обнаружил его местопребывание.
Я увидел его высоко у себя над головой, в углу около двери, словно его кто приклеил к потолку. Лицо у него было озабоченное и сердитое. Он тяжело дышал и размахивал руками.