Но поскольку я зашёл так далеко, Пайкрафт решил, что я должен пойти ещё дальше. Я всегда немножко побаивался, что если я буду долгое время испытывать его терпение, то он просто упадёт на меня и задавит своей тушей. И я, наконец, сказал:
— Ну, что ж, попробуйте рискнуть.
Но я всё-таки побаивался: а вдруг Пайкрафт отравится! Ведь отравление Пайкрафта — не шутка!
Вечером я достал из сейфа старую шкатулку моей прабабушки, сделанную из сандалового дерева, открыл её и начал рыться в высохших клочках кожи. Человек, писавший рецепты для моей прабабушки, вероятно, любил писать их на кусочках кожи. Рецепты были написаны таким мелким почерком, что сначала я никак не мог ничего разобрать. Но, наконец, после долгого труда мне удалось расшифровать один из них.
— Послушайте, — сказал я Пайкрафту на другой день, показывая рецепт, за который он ухватился обеими руками, — насколько мне удалось установить, это рецепт для убавления веса (Ах! — невольно вырвалось у Пайкрафта). — Но скажите, пожалуйста, на кого вы будете похожи, когда сделаетесь худым?
— Это не имеет никакого значения. Я хочу попробовать, — сказал Пайкрафт.
Он был непоколебим в своём решении. Взяв с него обещание, что он никогда не скажет мне ни слова о своей полноте, чтобы с ним ни случилось, я вручил ему маленький клочок кожи.
— Это, кажется, очень противное лекарство, — заметил я.
— Неважно, — отвечал он, беря рецепт и пристально разглядывая его.
После этого при встрече мы не заговаривали друг с другом недели две. Всякий раз, когда он имел намерение подойти ко мне, я делал недовольную гримасу, и он, помня о нашем уговоре, всегда беспрекословно уходил. К концу этих двух недель он не убавил в весе ни на один грамм. Наконец он не выдержал и подошёл ко мне.
— Я должен поговорить с вами. Это нечестно. Тут что-то не так. У вашей прабабушки не могло быть таких рецептов.
— Покажите мне рецепт.
Он поспешно вынул его из своего бумажника.
Я быстро пробежал глазами рецепт и спросил:
— А тухлое яйцо вы добавляли?
— Нет. А разве это необходимо?
— Ну, а как же! Во все рецепты моей прабабушки непременно входит тухлое яйцо. Это настолько необходимое условие, что оно само собой разумеется… Кроме того, удалось вам достать свежий яд гремучей змеи?
— Да, я достал гремучую змею у Ямраха. Заплатил за неё…
— Это ваше личное дело… Затем, последняя составная часть, которая здесь указана…
— Я знаю одного господина, который сделает для меня…
— Ага! Гм!.. Наконец, собака, здесь упоминаемая, непременно должна быть очень худой собакой.
Целый месяц после этого я ежедневно встречался с Пайкрафтом в клубе, но не замечал в нём никакой перемены. Он помнил наше условие, по иногда не выдерживал и, проходя мимо, печально покачивал головой. Наконец, столкнувшись со мной однажды в гардеробной, он сказал:
— Ваша прабабушка…
— Ни слова о ней! — воскликнул я, и он сразу замолчал.
Я уже думал, что он отказался от средства, изготовленного по рецепту моей прабабушки, особенно после того, как я увидел его однажды с тремя новыми членами нашего клуба, которым он жаловался на свою полноту и спрашивал совета. И вдруг совершенно неожиданно я получил телеграмму.
«Ради бога приезжайте. Пайкрафт».
— Гм! — ухмыльнулся я, прочитав телеграмму. Мне было приятно, что средство моей прабабушки, наконец, возымело своё действие.
Я узнал адрес Пайкрафта у клубного швейцара. Он занимал верхнюю половину дома на улице Блюмсберри, и я отправился к нему, как только выпил кофе и раза два затянулся сигарой.
— Мистер Пайкрафт дома? — осведомился я у швейцара.
Швейцар заявил, что он, наверно, болен: вот уже два дня, как он совсем не выходит из дому.