— Я даже не знаю твоего имени.
— Ветазия.
Она взяла меня за руку и повела к «Чреву», так назывался ее отель.
— А чем ты отличаешься от женщин, помимо того, что можешь выстреливать свои феромоны? — спросил я.
— В мелочах, — ответила она. — Чуть позже ты это узнаешь. Но, — добавила она, прижимаясь ко мне, — в главном я точно такая же, как все женщины.
Меня это вполне устраивало, и в течение следующих двух часов она доказывала свою правоту.
Лишь наутро, проснувшись, я начал понимать, что Ветазия скорее инопланетянка, чем человек.
Она все еще лежала в постели, с маской для сна на глазах, а я на цыпочках, чтобы не разбудить ее, ходил по комнате, собирая одежду. Зайдя на ее сторону кровати, увидел что-то блестящее на тумбочке, подошел, чтобы посмотреть.
Оказалось, что это ее ногти.
Я, конечно, знаю, что некоторые женщины носят накладные ногти, но эти от накладных отличались. Я хочу сказать, что видел перед собой целиковые ногти, с кутикулами.
Потом, еще не успев прийти в себя, я увидел ее уши. Не на голове. На тумбочке, между ногтями и носом.
Я протянул руку к носу, чтобы посмотреть, из чего он сделан, поскольку он казался таким же настоящим, как и прошлым вечером, но он отскочил от моих пальцев на край тумбочки. Я вновь попытался его взять, но и на этот раз он от меня ускользнул.
Тут я потянулся к ушам, но в мою руку впились три ногтя.
Я понял, что без объяснений не обойтись, и легонько потряс мою новую подругу за плечо.
— Эй, Ветазия, просыпайся.
Она села, с маской на глазах.
— Что такое, любовь моя? — спросила она.
(Черт побери, Лангтри, перестань так на меня смотреть! Это произошло до того, как твоя мамаша снесла яйцо, из которого ты вылупилась!)
Так на чем я остановился? Ага, она спросила: «Что такое?»
— Похоже, отдельные свои части ты на ночь кладешь на прикроватную тумбочку. Наверное, когда ты спишь, они тебе не нужны.
— Я же сказала тебе, что я — грил.
— Но ты не объяснила, кто такие грилы, — указал я. — Во всяком случае, я этого незнаю.
— Тебе плохо? — спросила она. — Я не удовлетворила твои животные потребности?
— Мне не плохо, просто я удивлен. И эти мои потребности я предпочитаю полагать романтическими.
— Тогда приди ко мне и перестань жаловаться, — скомандовала она.
В то же мгновение комната наполнилась ее неотразимым запахом, мы занялись тем же, что и прошлым вечером, и должен признать, что от отсутствия ногтей, носа и ушей ничего не изменилось.
Когда мы утолили страсть и лежали бок о бок, я погладил ее шелковистые волосы, где-то опасаясь, что они останутся у меня в руке, а потом попытался снять маску.
— Что ты делаешь? — подозрительно спросила она.
— Хочу заглянуть в твои глаза. Они такие синие и глубокие.
— Не надо.