Тут произошло нечто совершенно невероятное: Мэвис ударилась в слезы.
— О, черт! — в ужасе воскликнула Ева. — Вот дерьмо! Что я такое сказала? Я не должна говорить, что у тебя заметно? Но я думала, ты обрадуешься… Ты же сама этого хотела… ребенка и все такое… О боже!
— Я не знаю, что со мной не так! Я не знаю, что мне делать!
— Что-нибудь случилось с ребенком?
— Нет. Ничего не случилось. Все хорошо. Нет, все плохо! — рыдала Мэвис. — Все очень плохо. Все. О, Даллас! — С драматическим воплем она бросилась на шею Еве. — Мне так страшно!
— Надо вызвать врача. — Ева окинула лихорадочным взглядом вестибюль, как будто заклиная врача появиться из-под земли. Она была в такой панике, что готова была обратиться к помощи Соммерсета.
— Нет-нет-нет-нет! — Спрятав лицо на плече у Евы, Мэвис рыдала так, словно у нее душа с телом расставалась. — Мне не нужен врач.
— Тогда присядь. Тебе станет легче, если ты сядешь. — «А может, лучше лечь? — подумала Ева. — Может, сделать ей укол? Господи, помоги мне!» — Знаешь, что? — сказала она вслух. — Пойду-ка я посмотрю, может, Рорк уже вернулся.
— Мне не нужен Рорк. Мне не нужен мужчина. Мне нужна ты!
— Ну хорошо, хорошо. — Ева бережно усадила подругу на кушетку, стараясь не психовать. — Вот она я. Э-э-э… а я тебя как раз сегодня вспоминала.
— Правда?
— У меня был завтрак в «Голубой белке», и… О, матерь божья! — пробормотала Ева, когда слезы Мэвис полились в три ручья. — Ну, хоть намекни! Я же понятия не имею, что происходит и что надо делать!
— Мне ужасно страшно.
— Это я уже усвоила. Но почему? Чего ты боишься? К тебе кто-то пристает? Какой-нибудь псих-поклонник?
— Нет, поклонники у меня замечательные.
Плечи Мэвис содрогались от рыданий. Она еще глубже зарылась лицом в плечо Евы.
— Э-э-э… Может, ты с Леонардо поссорилась?
Не отрываясь от ее плеча, Мэвис покачала головой.
— Ну, что ты! Он самый замечательный человек на свете. Лучше его нет никого во всей вселенной. Я его не стою.
— Ой, вот уж это чушь.
— Нет, не чушь! Я мизинца его не стою. — Мэвис откинулась назад и подняла заплаканные глаза на Еву. — Я такая глупая…
— Ты вовсе не глупая. Это сейчас ты глупости говоришь.
— Я же даже школу не кончила. Сбежала, когда мне было четырнадцать, а они меня даже искать не стали.
— Твои родители были дураками, Мэвис, но это еще не значит, что ты тоже глупая.
«А мои были монстрами, но это еще не делает меня монстром», — добавила она про себя.
— Что я собой представляла, когда ты меня арестовала? Все, что я в жизни знала, — это лохотрон. По-крупному, по мелочи… Шарила по карманам, тырила бумажники или подыгрывала другим лохотронщикам.
— А ты посмотри на себя сейчас! Самый замечательный парень на свете тебя обожает. Ты сделала потрясающую карьеру. У тебя будет ребенок. Ой, только, ради бога, не надо больше плакать! — умоляюще воскликнула Ева, когда Мэвис снова полезла за платком.
— Да, но я абсолютно необразованная! Я ничего не знаю.
— Нет, знаешь. Ты… много чего знаешь. Ты все знаешь про музыку. — «Если это можно назвать музыкой», — уточнила она мысленно. — Ты прекрасно разбираешься в моде. А главное, Мэвис, ты знаешь людей. Может, ты научилась этому на лохотроне, но ты разбираешься в людях. Ты знаешь, как доставить им удовольствие, как помочь им почувствовать себя хорошо.
— Даллас! — Мэвис отерла слезы с лица обеими руками. — Я ничего не знаю о детях.