— Похоже, Юинг и адвокаты не нужны, хватит вас одной, лейтенант. Я с вами не спорю, — добавил он, увидев оскорбленное выражение на лице Евы. — Я прочел ее досье. Вы же понимаете, можно просто снять с Юинг все обвинения, и пусть идет на все четыре стороны. Нью-Йоркский департамент полиции и вас лично обвинят в необоснованном аресте и произволе, но это быстро забудется.
— Это не изменит того факта, что два человека убиты.
— Два оперативника, Даллас, — напомнил Уитни. — Это профессиональный риск. Так сказать, побочный эффект производства. — Он опять вскинул руку, не давая Еве возразить. — Вы хотите высказать свое мнение по этому поводу, детектив Пибоди?
— Да, сэр. Если бы меня убили при исполнении служебного долга, это был бы побочный эффект производства. Но я не сомневаюсь, что Даллас и другие мои товарищи сделают все от них зависящее, чтобы моя смерть не осталась неотмщенной. Мы не можем просто отмахнуться от убийств, потому что они стали побочным эффектом производства.
— Вы отлично обосновали свою точку зрения, детектив. Ну что ж, теперь я вижу, что все мы на одной стороне. Поговорите с Юинг. А я доложу об этом шефу Тибблу. Только шефу Тибблу, — добавил он. — Его необходимо поставить в известность. Но больше никто ни о чем не должен знать.
— Спасибо, сэр. Команда электронщиков будет работать в основном у меня дома. Там больше уровней безопасности, чем у нас в управлении.
— Меня это не удивляет. Все документируйте, Даллас, но с этого момента ваши доклады мне будут исключительно и только устными. Если с вами вступит в контакт любой агент или представитель ОБР, информируйте меня в ту же минуту. И не забывайте прикрывать свои тылы. Если вам нанесут удар, пострадает весь департамент.
— Все прошло хорошо, — прокомментировала Пибоди, когда они шли к гаражу.
— Неплохо.
— Когда он спросил, не хочу ли я высказать свое мнение, я чуть не околела прямо на месте.
Ева пожала плечами:
— Он бы не спросил, если бы не хотел услышать твое мнение.
— Может, и так, но большое начальство обычно хочет слышать только то, что хочет слышать. И вот о чем еще я подумала. — Пибоди небрежно одернула полы своего жакета. Природа данного расследования и степень секретности таковы, что было бы разумнее переселить всех членов команды в вашу резиденцию.
— Ты так думаешь?
— Ну да, учитывая… — Пибоди замолкла и пристально всмотрелась в их оливково-зеленый полицейский автомобиль. — Как по-вашему, этот объект проверен и защищен?
— Техники говорят, да, но я им не верю. Они лживые мешки с навозом. Так что излагай свое дело в самых общих словах.
Пибоди залезла в машину.
— Во-первых, у вас и вправду есть все эти дополнительные уровни безопасности, значит, нам не придется следить за каждым своим словом. Ведь в ходе расследования нам придется обсуждать информацию и обмениваться данными. К тому же электронщики при желании могли бы работать посменно. И потом, у меня дома жуткий кавардак, ведь мы с Макнабом все равно собираемся съезжаться. — Она подкупающе улыбнулась. — Так что вы скажете?
— Это не вечеринка, — проворчала Ева.
— Конечно, нет! — Пибоди запрятала улыбку поглубже и напустила на себя строгий вид. — Я это предлагаю исключительно ради удобства команды и успеха расследования.
— А также ради мороженого, всегда в избытке имеющегося в холодильнике.
— Ну… да. Я выгляжу глупо?
Рорку и раньше случалось отдавать приказы о внезапной проверке безопасности в любом из отделов своей корпорации. Странно было другое: сейчас он сам взялся за сканер и занялся проверкой своего собственного оборудования.
Доступ в исследовательский отдел «Рорк индастриз» имели только сотрудники, прошедшие самую строгую проверку. Но никто из них не стал сетовать на личный досмотр, никто не заворчал при виде команды техников в белых костюмах и черных шлемах, вызванной для проверки на наличие «жучков». Сотрудники обменивались взглядами и пожимали плечами, но никто не осмелился оспорить приказ босса.
В лаборатории царила хирургическая стерильность. Фильтры и очистители поддерживали абсолютную чистоту воздуха. Полы, стены и потолки были выкрашены в ослепительно белый цвет. Окон не было, толщина стен достигала добрых шести дюймов. Мини-камеры, размещенные в стратегических местах, фиксировали каждый дюйм поверхности, каждое движение персонала, каждый звук.
Каждое рабочее место представляло собой прозрачную стеклянную кабинку; на каждом из столов со стеклянной поверхностью размещалось компактное и очень мощное оборудование. Здесь работали только внутренние телефоны.
Персонал с допуском носил на груди кодированные идентификационные значки, подвергавшиеся трехкратной проверке на входе и на выходе из лаборатории. Кроме того, для проникновения внутрь требовалась идентификация голоса, сетчатки глаза и ладони. Рорк был уверен, что все эти заградительные устройства делали невозможным вынесение из лаборатории каких-либо данных без его ведома или разрешения. Разместить в лаборатории «жучок» мог бы разве что колдун.
Он готов был поставить на кон свою репутацию, что это так. Собственно, на кону и стояла его репутация.
Он сделал знак Токимото, исполняющему обязанности заведующего отделом, и прошел в помещение, которое местные шутники называли «склепом». Это был кабинет — спартанский, почти по-военному строгий — с одним-единственным столом обтекаемой формы, двумя стульями и рядами запечатанных ящиков, занимавших целую стену. На столе помещался мощнейший компьютерный центр с блоком связи, получающим и передающим сообщения только по голосовой команде и с личным кодом Рорка.
— Закройте дверь, — приказал он Токимото. — Садитесь.