— Это была отличная догадка — насчет того, что Каро проверяла Биссела. Как это тебя осенило?
— Она производит впечатление женщины основательной во всем. Кроме того, она явно была не в восторге от Биссела.
— Это я поняла.
— Она от него не в восторге, но любит свою дочь и хочет, чтобы у дочери было все, чего ее душа пожелает. В то же время ей хотелось убедиться, что он именно тот, за кого себя выдает. Она не могла его не проверить.
— И ее проверка показала, что с ним все в порядке. Значит, она заглянула не слишком глубоко… — Ева нахмурилась. — Ладно, в любом случае ты заслужила отдых. Поезжай домой, поспи.
— Кроме шуток?
— Расследованию не пойдет на пользу, если одна из нас заснет на ходу. Давай лучше завтра начнем с утра пораньше. Явишься в мой домашний кабинет ровно в семь ноль-ноль. Без опозданий.
— Под бой часов!
— Возьмите мою машину, Делия, — предложил Рорк, и глаза Пибоди чуть было не выскочили из орбит.
— Правда? Что у нас сегодня — День ублажения Пибоди?
— Если такого праздника еще нет, его следовало бы ввести. Вы избавите меня от хлопот по вывозке машины. Пригоните ее завтра с утра, а я сейчас поеду с лейтенантом.
Ну что ж, рада помочь, чем могу.
Он передал ей ключи и с веселой улыбкой проследил, как она, подходя к его красной спортивной машине, приплясывает на ходу.
— Ты же знаешь, она теперь ни за что не поедет домой. — Глядя на веселую пляску Пибоди, Ева уперлась кулаками в бока. — Она поедет на платную скоростную дорогу, чтобы испробовать все возможности этого дурацкого мотора, и ее остановит дорожный патруль где-нибудь в Нью-Джерси, а она будет объяснять, что она полицейский, и что-то врать про несуществующее задание. Потом она помчится обратно в город, здесь ее опять остановят, и она опять будет что-то врать. А потом, когда у Макнаба кончится смена, он уговорит ее доверить руль ему, их опять остановят, и они начнут тыкать всем в нос своими жетонами. Но если хоть один патрульный свяжется с управлением, твою жестянку засекут. И тебе придется объяснять, каким образом автомобиль, зарегистрированный на твое имя, попал в руки двум городским идиотам в чине детективов.
— Ну, значит, повеселимся все вместе. Садитесь, лейтенант. Я поведу.
Ева не стала спорить. Недосып всегда сказывался на быстроте ее реакции, а уличное движение становилось все более оживленным.
— Ты была слишком строга с Ривой, — заметил Рорк, отъезжая на полицейской машине от тротуара.
— Не нравятся мои методы — подай жалобу!
— Я не жалуюсь. Строгость, наверное, была необходима. Когда она вновь почует под собой реальную почву, она это оценит. И начнет оказывать сопротивление.
Ева потянулась, насколько позволяло тесное пространство, и закрыла глаза.
— Меня это не смущает.
— Разумеется. Я даже думаю, она тебе больше понравится, когда начнет оказывать сопротивление.
— Я не говорила, что она мне не нравится.
— Нет, не говорила. Но ты думаешь, что она слабая, а это не так. — Рорк ласково провел рукой по волосам Евы. — Ты думаешь, она глупа, а это не так. Просто она потрясена до глубины души и оплакивает человека, который — и она это прекрасно знает — того не стоит. Так что вместо него она оплакивает иллюзию. А это, я думаю, может оказаться еще более мучительным.
— Если бы я нашла тебя голым и мертвым в постели другой женщины, я станцевала бы румбу на твоем трупе.
— Ты не умеешь танцевать румбу.
— Научилась бы по такому случаю!
Он засмеялся и провел рукой по ее бедру.
— Советую брать уроки, хотя шанса сплясать на моем трупе у тебя все равно не будет. Но ты бы тоже горевала.
— Нет, уж такого удовольствия я бы тебе не доставила, — проворчала Ева, впадая в дремоту.