Он спрятал лицо у нее на плече, вдохнул ее запах и почувствовал, что земля вновь обрела прочность у него под ногами.
— Прости меня.
— Нет-нет-нет! — Ева еще крепче обняла его, а потом осторожно отстранилась и обхватила его лицо ладонями. — Я тебя вижу. Я тебя знаю. Я люблю тебя.
Она успела прочитать бурю чувств в его взгляде, прежде чем их губы слились.
— Мир как будто споткнулся, — прошептал Рорк. — Все было не вовремя и невпопад, когда я не мог прикоснуться к тебе по-настоящему.
— Прикоснись ко мне сейчас.
Рорк улыбнулся и погладил ее по волосам.
— Я не то имел в виду.
— Я знаю, но все равно сделай это. Мне хочется снова почувствовать близость к тебе. — Ева вновь поцеловала его в губы. — Я хочу тебя. Я хочу показать тебе, как сильно я тебя хочу!
— Ну, тогда в постели. — Он повернул ее кругом и направился к лифту. — В нашей постели.
Когда двери лифта сомкнулись за ними, Ева крепко прижалась к Рорку всем телом.
— Полегче! — Он осторожно провел руками по ее бокам, потом подхватил ее на руки. — Ты же вся в синяках.
— Мне уже не больно.
— И все-таки надо соблюдать осторожность. Ты кажешься такой хрупкой. — Увидев, что она нахмурилась, он рассмеялся и поцеловал ее нахмуренный лоб. — Прости, я не хотел тебя обидеть.
— Ладно, так и быть, прощу.
— Ты выглядишь бледной и исхудалой, — продолжал Рорк, выходя из лифта в спальню. — У тебя на ресницах все еще висят слезы, а под глазами у тебя темные круги. Ты же знаешь, как я люблю твои глаза, твои удивительные золотые глаза, Ева. Моя дорогая Ева.
— Они карие.
— Нет, золотые. Мне нравится, как они на меня смотрят. — Рорк уложил ее на постель. — Как, в них все еще стоят слезы?! — Он поцелуями заставил ее глаза закрыться. — Твои слезы меня убивают. Слезы сильной женщины могут изрезать мужчину на кусочки куда быстрее, чем самый острый нож.
Он успокаивал ее и завораживал своими словами и этими удивительно терпеливыми руками. Еву всегда поражало, как человек, наделенный такой энергией, таким темпераментом, может быть таким терпеливым. Неистовый и холодный, страстный и нежный… Все эти противоречия уживались в нем и каким-то чудом составляли единое целое с тем, что представляла собой она сама.
— Рорк! — Она выгнулась ему навстречу и обхватила его руками.
— Что?
Ева открыла глаза и поцеловала его в щеку. Ее захлестнула волна нежности.
— Мой Рорк.
Она тоже умела успокаивать и завораживать. Тем более что сейчас она не сомневалась: чем бы ни грозил им внешний мир, какие бы чудовища ни высовывали головы из прошлого и ни подстерегали в будущем, они примут бой вместе.
Ева расстегнула на нем рубашку, прижалась губами к плечу.
— Ты любовь всей моей жизни. Мне плевать, если это звучит банально. Ты ее начало и конец. Ты — лучшее, что в ней есть.
Рорк нашел ее руку и поднес к губам. Любовь затопила его. «Эта лавина чувств очищает, — подумал он. — Она смывает все наносное и оставляет за собой только чистоту».
Он расстегнул ее рубашку и осторожно провел пальцами по кровоподтекам.
— Мне больно видеть тебя такой и знать, что это наверняка не конец: появятся новые синяки. И в то же время я горжусь тобой. — Он нежно коснулся синяков губами, а потом поцеловал эмблему у нее на груди. — Я женат на воительнице!
— А я замужем за воином.