— Что…
— Сейчас, черт возьми.
айЭм крутанул руль и съехал на обочину, и Трэз открыл дверь до того, как машина полностью остановилась… чем спровоцировал стабилизатор подвески и блокировку колес.
Прямо как сказала та женщина.
Трэз высунулся так далеко, как только смог, и его вырвало тем немногим, что оставалось в его желудке, то есть желчью. Хватая ртом воздух, он почувствовал, как подступила вторая волна тошноты, он выругался, осознав, что пятна в зрении начали собираться в определенный узор.
Мигрень. Долбаная, проклятая мигрень.
— Головная боль? — спросил айЭм, когда мимо них проехал полуприцеп.
Это небезопасно, подумал Трэз, когда холод забрался в салон «БМВ». Им нужно было повернуть на съезде…
Трэз ответил на вопрос брата очередным приступом рвоты, а потом просто рухнул на сиденье. Без особой причины он опустил взгляд на белые слаксы, отмечая потертости в тех местах, на которые он падал, лишившись сознания.
Вот поэтому не стоит носить белое.
— Чем я могу помочь? — спросил айЭм.
— Ничем. — Он закрыл дверь. — Просто поехали. Я попытаюсь взять себя в руки… выключишь обогрев?
Трэз смутно помнил дорогу до особняка, по дороге изучая изменения в ауре, небольшие искорки в центре его зрения распускали ветви, уходя за периферию. Следующее, что он осознал, — как брат помогает ему вылезти из автомобиля и ведет, словно инвалида, к парадной двери. Когда они зашли в фойе, цветастых колонн, золотой лепнины и долбаных хрустальных светильников было достаточно, чтобы его затошнило снова.
— Кажется, меня сейчас…
Фритц, доджен-дворецкий, вручил ему гигиенический пакет как раз вовремя.
Гигиенический пакет, Карл! Больничный, ярко-зеленый гигиенический пакет.
Согнувшись в талии и накрыв пакетом рот, Трэз думал о трех вещах:
1) кто, черт возьми, станет ходить по дому с гигиеническим пакетом?
2) что еще, черт побери, дворецкий носил в своем фраке?
3) почему пакет был противно-зеленого цвета?
Если производить что-то для тех, кому предстоит рвота, то зачем выбирать именно цвет горохового супа?
Радостно-желтый — неплохой вариант. Девственно-белый тоже сойдет.
Хотя, учитывая, в каком состоянии пребывали его штаны…
Когда Трэз наконец выпрямился, предательский молоточек на одной стороне его головы начал долбить, и его мысли пустились вскачь по странной извилистой дороге, которая всегда приходила вместе с мигренью.
— Поможешь подняться наверх? — спросил он, не обращаясь к кому-то конкретному.
Неудивительно, что именно айЭм повел его в его в новую спальню, в которую Трэз переехал, когда Рейдж, Мэри и Битти заняли комнаты на третьем этаже.
Через всю комнату. На кровать. Пластом на спину.
Как обычно, горизонтальное положение подарило ему легкую передышку, этот краткий миг, когда желудок успокаивался, а голова могла взять передышку… но потом мигрень возвращалась, усилившись в стократ.
По крайней мере, айЭм знал, что нужно делать. Один за другим он стащил с Трэза лоферы, предусмотрительно оставив носки — потому что кровообращение в конечностях замедлялось, и во время головных болей Трэза всегда морозило. Потом он расстегнул ремень, стянул слаксы и замотал его в одеяло. Пиджак и рубашка остались на нем. Чтобы снять их, потребуется слишком много телодвижений, которые с легкостью спровоцируют рвоту.
А с головной болью, это последнее, что тебе нужно.