— Сарказм.
— Да нет же, это я и хотел сказать.
— Ну еще бы.
— И это сарказм?
— Думаю, ирония.
— А какая разница?
— Понятия не имею.
— Так ты сейчас иронизируешь, да?
— Нет. Вообще-то не знаю.
— Может, лучше дурачка спросим?
— Во-от, теперь-то уж точно понял.
— Что?
— Сарказм.
— Шмяк, ты уверен, что тебя сюда не дьявол прислал, чтоб меня злить?
— Фиг знает. И как, у меня получается? Ты злишься?
— Ага. И руки болят от зубила и молотка. — И он дерябнул по зубилу деревянным молотком так, что нас обсыпало градом каменных осколков.
— Может, меня сюда послал Господь, чтобы я убедил тебя стать каменотесом, а тебя бы так достало камни тесать, что ты бы поскорее пошел и сделался Мессией.
Он снова ударил по зубилу, после чего долго отплевывался от каменной крошки.
— Я не умею быть Мессией.
— И что с того? Неделю назад мы не умели тесать камни, а погляди на нас теперь. Как только поймешь, что делаешь, все станет легче.
— Опять иронизируешь?
— Господи, надеюсь, что нет.
Грека, нанявшего моего отца строить дом, мы увидели только месяца через два. Низенький мягкотелый человечек в тоге такой же белой, как у жрецов-левитов, а по краю золотом выткан орнамент из сплетающихся прямоугольников. Грек прибыл на паре колесниц, за которыми своим ходом следовали два раба-прислужника и полдюжины телохранителей — похоже, финикийцев. На паре колесниц — потому что в первой с возничим ехал он сам, а к ней была прицеплена вторая, и в ней стояла десятифутовая мраморная статуя голого мужика. Грек выбрался из повозки и направился прямо к моему отцу. Мы с Джошуа месили раствор, но остановились посмотреть.
— Кумир, — сказал Джошуа.
— Вижу, — сказал я. — Но если уж речь зашла о кумирах, Венера у городских ворот мне больше нравится.
— Нееврейская статуя, — сказал Джошуа.
— Явно нееврейская. — Мужское достоинство статуи, хоть и внушительное, осталось необрезанным.
— Алфей, — сказал грек, — почему ты еще не настелил пол в гимнасии? Я специально привез эту статую, чтобы стояла в гимнасии, а вместо гимнасия только яма в земле.
— Я же тебе говорил — тут грунт непригоден для строительства. Я не могу строить на песке. Пришлось заставить рабов рыть котлован, пока не уткнулись в скальную породу. Теперь котлован нужно завалить камнями и все утрамбовать.
— Но я уже хочу поставить статую, — заныл грек. — Ее мне из самих Афин привезли.