— Не делай этого, Джош, — предостерег я.
— Только прийти нужно одному, — сказал Иосиф. — Апостолов не брать.
— Не проблема, — ответил я. — Я всего-навсего ученик.
— А особенно — вот этого. — Иосиф показал на меня. — Там будет Иаакан бар Иебан.
— Значит, и мне опять весь вечер дома сидеть, — вздохнула Мэгги.
А потом мы все стояли и махали им вслед. Джошуа с Иосифом уходили в Иерусалим на вечерю.
— Как только свернут за угол, ступай за ними, — сказала Мэгги.
— Конечно.
— Держись поближе, если позовет на помощь.
— Ну еще бы.
— Иди сюда. — Мэгги втянула меня в дверь, где нас не увидят остальные, и одарила своим фирменным поцелуем — от таких я моментально входил со всего маху в стены и на несколько минут забывал собственное имя. Поцелуй этот был первым за несколько месяцев. Потом она отпустила меня.
— Ты ведь знаешь. Не будь на свете Джошуа, я бы никого не любила — только тебя, — сказала она.
— Вовсе не нужно давать мне взятки, чтоб я за ним следил, Мэгги.
— Я знаю. За это, среди прочего, и люблю тебя. А теперь иди.
Годы, потраченные на овладение искусством подкрадывания к монахам, окупились сторицей. Я тенью следовал за Иосифом и Джошем по Иерусалиму. Они понятия не имели, что я за ними слежу, а я перетекал из проема в проем, от стены к дереву и так добрался до Иосифова дома. Он стоял сразу к югу от городской стены, в одном броске камня от дворца самого первосвященника Каиафы. Дом Иосифа Аримафейского был лишь немногим меньше дворца, но мне удалось найти такую точку на крыше соседнего здания, откуда я мог наблюдать через окно за вечерей и одновременно — за парадным входом.
Джошуа с Иосифом некоторое время одни сидели в трапезной и пили вино, а затем слуги начали вводить в залу по двое-трое и остальных гостей. Когда подали на стол, собралась целая дюжина — все фарисеи, присутствовавшие у Иаакана, плюс еще пятеро, которых я раньше не видел. Все были мрачны, тщательно мыли руки перед едой и оценивающе оглядывали друг друга, проверяя, все ли в порядке.
Я не слышал, о чем они говорят, да это и не важно. Джошу, судя по всему, непосредственно ничего не грозило, а меня беспокоила только его безопасность. На риторическом поле боя он и сам за себя постоит. Но затем, когда уже казалось, что вечеринка закончится без инцидентов, я заметил на улице высокую шапку и белое одеяние жреца, а с ним — двух храмовых стражников с длинными копьями о бронзовых наконечниках. Я моментально сверзился с крыши и обогнул дом с другой стороны — в аккурат успев заметить, как слуга вводит жреца в дом.
Стоило Джошу возникнуть в дверях Симонова дома, Мэгги и Марфа кинулись осыпать его поцелуями, будто он с войны вернулся, а затем повели к столу и забросали вопросами об ужине.
— Сначала они на меня орали, что я оттягиваюсь, пью вино и пирую в свое удовольствие. Говорили, что если я поистине пророк, то должен поститься.
— А ты им что? — спросил я, не успев еще толком отдышаться после марафона от дома Иосифа.
— Я сказал: вот Иоанн питался жучками, вина в жизни не пробовал, и весело ему уж никак не было — и ему все равно не поверили, поэтому по каким нормам они предлагают нам жить, и передайте, пожалуйста, таболе[10].
— А они что?
— А они принялись на меня орать, что я ем за одним столом с мытарями и блудницами.
— Э-эй, — сказал Матфей.
— Э-эй, — сказала Марфа.
— Они не тебя имели в виду, Марфа, они на Мэгги намекали.
— Э-эй, — сказала Мэгги.
— Я сказал, что мытари и блудницы узрят Царство Небесное раньше их. Тогда они стали на меня орать, что я врачую в Шабат, не мою руки перед едой, снова сговорился с диаволом и богохульствую, утверждая, что я Сын Божий.
— А потом что?
— Потом внесли десерт. Какой-то фиговый тортик с медом. Мне понравилось. Потом в дверь ввалился парень в облачении жреца.
[10] Салат из петрушки, мяты и пшеницы.