— Нам не хочется гневить Кали и отнимать у нее законные жертвы.
— Ты ведь пошутил, да?
— Кали несет уничтожение, без которого не бывает возрождения. Она разрушает узы, а мы привязаны ими к материальному миру. Если ее прогневить, она лишит нас божественного разрушения.
Я посмотрел на Джоша в толпе.
— Ты что-нибудь понимаешь?
— Страх? — спросил он.
— Поможешь? — спросил я по-арамейски.
— Страх не очень хорошо мне удается, — ответил Джошуа на иврите.
Я на секунду задумался, а две сотни глаз пригвоздили меня к песчанику, на котором я стоял. Я вспомнил кровавые борозды на ногах деревянных слонов. Для этих несчастных, значит, смерть — избавление? Ну хорошо.
— Как тебя зовут? — спросил я молодого человека.
— Нагеш, — ответил он.
— Высунь язык, Нагеш. — Он повиновался, а я откинул с головы капюшон сари и ослабил складки ткани. Затем коснулся его языка. — Уничтожение — дар, который вы цените выше всего, так?
— Так, — подтвердил Нагеш.
— Тогда я стану орудием божьего дара.
С этими словами я выхватил из ножен на поясе обсидиановый кинжал и продемонстрировал его толпе. Нагеш стоял передо мной — покорный, лупоглазый, — а я большим пальцем повыше задрал ему подбородок, голова откинулась, и я полоснул черным стеклянным лезвием Нагешу по горлу. На песчаник брызнула красная жидкость, и я медленно опустил обмякшее тело наземь.
Потом выпрямился и обвел взглядом толпу, воздев над головой кинжал, с которого еще капало.
— Вы передо мной в долгу, неблагодарные ебучки! Я принес вам дар Кали, а теперь тащите мне все, о чем я вас просил.
Кто бы мог подумать, что люди на грани голодной смерти способны так быстро двигаться.
Неприкасаемые разбежались выполнять мои указания, а мы с Джошем остались над окровавленным телом Нагеша.
— Фантастика, — сказал Джош. — Совершенно изумительно.
— Спасибо.
— И ты это все время репетировал, пока мы жили в монастыре?
— Значит, ты не заметил, как я ему болевую точку на шее надавил?
— Когда ты успел?
— Школа Гаспара. Остальное, разумеется, — от Валтасара и Радости.
Я наклонился и разжал Нагешу челюсти, снял с шеи пузырек инь-яна и капнул на язык противоядием.
— Так он теперь нас слышит? Как ты, когда тебя Радость отравила? — спросил Джошуа.
Я приподнял Нагешу одно веко и посмотрел, как медленно пульсирует на свету зрачок.
— Нет. Мне кажется, он еще без сознания — я надавил на болевую точку. Я не рассчитывал, что яд быстро сработает. Ядом на палец я смог капнуть, лишь когда распустил сари. Я знал, что это его наверняка вырубит, только не был уверен, что свалит.
— Ты поистине волхв, Шмяк. Весьма впечатляет.