Джошуа пересчитал деньги в кожаном кошельке.
— Столько же мы им и оставляли.
— Хорошо.
— Нет, не хорошо. Мы прожили здесь шесть лет, Шмяк. Эти деньги должны были удвоиться или даже утроиться.
— Как? По волшебству?
— Да нет же. Им следовало их куда-то вложить. — Он повернулся и окинул взглядом ворота. — Придурки тупые. Если б вы чуть меньше времени тратили на то, как всякую срань друг из дружки выколачивать, может, научились бы лучше распоряжаться деньгами.
— Спонтанная любовь, да? — сказал я.
— Да. Гаспар и этого никогда не поймет. Знаешь, поэтому они и поубивали всех йети.
— Кто?
— Горцы. Они истребили йети, ибо не могли понять существа не такого злого, как они сами.
— А горцы что — злые?
— Все люди злы. Об этом я и говорил с отцом.
— И что он ответил?
— Да ну их в жопу.
— В самом деле?
— Ага.
— Ну, по крайней мере, ответил.
— У меня такое чувство, будто он считает, что это теперь — моя проблема.
— Интересно, почему тогда он не выжег это на скрижалях? «ВОТ, МОИСЕЙ, ТЕБЕ ДЕСЯТЬ ЗАПОВЕДЕЙ, А ВОТ ОДНА В НАГРУЗКУ: ДА НУ ИХ В ЖОПУ».
— Он совсем не так разговаривает.
— «ЭТО НА КРАЙНИЙ СЛУЧАЙ», — продолжал я — изображать Глас Господень у меня выходит очень недурно. Мне нравится.
— Надеюсь, в Индии хотя бы тепло, — вздохнул Джошуа.
Вот так, на пороге своего двадцать четвертого лета, Джошуа-Назарянин отправился в Индию.
Часть IV
ДУХ
Глава 20
Дорога была такой ширины, что мы вдвоем едва помещались на ней бок о бок. По сторонам трава вымахала до уровня слоновьего глаза. Над головой мы видели синее небо, а тропу впереди — лишь до поворота, который мог оказаться на любом расстоянии, ибо перспективы в сплошной зеленой канаве не бывает. По дороге этой мы шли уже почти весь день и встретили только одного старика да пару коров, однако теперь к нам донесся шум какой-то немаленькой компании — не очень далеко, ярдах в двухстах. Мужские голоса, причем довольно много, шаги, неблагозвучные металлические барабаны, но самое неприятное — несмолкающие вопли какой-то женщины. Ей было больно, жутко или то и другое сразу.
— Молодые господа! — раздался голос где-то рядом.
Я подпрыгнул и моментально принял оборонительную стойку, с черным стеклянным кинжалом наизготовку. Джошуа оглянулся: откуда голос? Вопли между тем приближались. В нескольких футах от дороги зашуршала трава, и вновь:
— Молодые господа, нужно прятаться.
Из травяной стены рядом с нами вынырнуло до невозможности худое мужское лицо с глазами на полтора размера больше, чем полагается такому черепу.