Демоны на Радужном Мосту: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– И все-таки, – предостерегла Криша, – будьте осторожны. Задайте себе вот какой вопрос. Как вы думаете, в такой ситуации они послали бы туда кроткого агнца или все-таки одного из своих лучших людей?

– Я пытаюсь не поддаться искушению недооценить ее. Надеюсь только, что она недооценивает меня.

Криша вздохнула и медленно покачала головой.

– И все это только догадки, основанные лишь на том, что, глядя в ее большие голубые глаза, вы уловили какую-то нервозность.

– Ревнуете?

– Да, – ответила она довольно резко, не принимая его шутливого тона. – Не в романтическом смысле, разумеется. Ох! По-моему, именно это хуже всего. Неспособность лгать временами превращается в проклятие.

Он понял – насколько это вообще было возможно это понять, не находясь на ее месте, – что она имела в виду. Неспособность совершить грех – далеко не то же самое, что безгрешность. Криша была все еще молодой и привлекательной, и, в отличие от товарищей по Святому Ордену, попала туда не по своему желанию. Они или были созданы специально для этого, и выросли, не думая ни о чем другом, или же пришли к этому самостоятельно и были сочтены подходящими. Да, у каждого из них тоже были свои искушения, бремя, сожаления, но в любом случае их ситуация была совершенно иной. Никто из них, насколько Чин знал, не был посвящен в сан против собственной воли.

Криша была примером не мицлапланской набожности, а, скорее, мицлапланского правосудия. Она была живым напоминанием для всех, кого посетило бы искушение освободиться от системы. Тот, кто отвергал систему и ее ценности, в наказание был вечно обречен не просто соблюдать все эти правила так, как не под силу ни одному обычному человеку, но еще и служить им и поддерживать их. Ее главной обязанностью в Инквизиции было не проводить изредка случающиеся полноценные расследования, а скорее странствовать, беседуя с юными девушками и пытаясь определить сомневающихся или потенциальных бунтовщиц – и воздавать им по заслугам. Для располагающего к себе человека и сильного телепата эта задача была не слишком сложной. Тех, кого ей было не под силу вернуть на путь истинный самостоятельно, она отправляла к сильному жрецу-гипноту вроде Морока, который вместе с местным духовенством мог превратить почти любого сомневающегося в истинно верующего.

Но обычно нужды в столь радикальных мерах не возникало. Она была самым лучшим ходячим примером для непокорных, потому что могла рассказать им о собственном бунте и наказании за него. Ее сделали неспособной совершить грех и неспособной не служить в том качестве, в каком ей было приказано, но при этом нарочно не стали менять изнутри.

На этой стадии большинство людей уже ломалось, становилось фанатиками, как Манья, полностью подавившими или отказавшимися от своего прошлого «я». Именно так и должно было происходить в конце концов. Не сломаться означало жить в постоянной пытке, быть вынужденным вести себя не так, как хотелось, предать все то, что ты считал правильным, подчиняться тому, что ты всегда отвергал, и не иметь возможности ничем облегчить эту боль.

Капитана страшила неизбежность ада; Криша Святая Мендоро уже жила в нем.

– Итак, вы завидуете ей, потому что она такая, какой вы хотели бы быть?

Криша хмуро кивнула.

– Да, так. Я уже призналась в этом Мороку, и он велел мне молиться много часов подряд, чтобы избавиться от этих чувств. Я так и делаю, но это не помогает. Беда в том, что, будь она одной из нас, пожелать ей зла было бы ужасным грехом, но она наш противник. Вера учит нас, что противник наслаждается сейчас, в короткое время жизни, но неизмеримо страдает целую вечность после смерти, тогда как для нас все наоборот. Я верю в это, но так и не смогла смириться с этой несправедливостью.

– Я был в ее империи, – напомнил Чин собеседнице. – Хотя некоторые из них и ведут роскошную жизнь, большинство прозябает в нищете и никогда не выберется из нее, а те немногие, кто находятся наверху, достигли этого положения за счет остальных. Признаюсь, вначале я завидовал тем, кто может пользоваться всеми благами, но вскоре был поражен их неравенством. Это уродливый мир, и те, кто находится наверху, даже не могут увидеть и понять его уродливости. У них за все надо платить, для них в этой жизни нет совершенства. Отдельные личности стоят выше нужд общества, выше народных масс. Это культура алчности и корыстолюбия. Миколианцы же построили структурированную иерархию, являющуюся в каком-то смысле гибридом биржанской и нашей, но в которой народу по большей части отводится роль простого мяса, доля простого человека зависит от его субъективных качеств, а верхушка так удалена и оторвана от основания, что у них не существует ни морали, ни этики, ни какой-либо системы, за исключением власти. Наши Святые не злоупотребляют своим положением; наш народ не голодает, мы не приносим человеческие жертвоприношения, у нас невинные не попадают в рабство, не скатываются в пучину разврата и не гибнут ужасной смертью, чтобы потешить эго правящей верхушки. От неравенства избавиться невозможно, но из всех трех империй мы единственные, у кого есть ценности, обязательства перед другими, истинное определение греха. Я один из немногих, кто мог бы жить где угодно. Я видел другие места, но все-таки я до сих пор здесь.

Она обдумала его слова.

– Тогда, возможно, – отозвалась она задумчиво, – ваш опыт – это именно то, что нужно для истинного покоя. Верно, у нас есть и ценности, и социальная система, которая работает, и чувство греха, но мы никогда не видели все это с такой позиции, с какой посчастливилось увидеть вам. Возможно, если бы я видела то, что видели вы, моя душа смогла бы обрести покой.

– Интересная мысль, – согласился он, вытаскивая сигару и разглядывая ее. – Возможно, нельзя по-настоящему понять, что такое грех, пока не столкнешься с ним в реальности.

ОЧЕНЬ ДРЕВНЯЯ ИГРА

Возможно, Медара и находилась в руках Святых, но райским уголком назвать ее уж точно было нельзя.

Вся передовая база, или «правительственная колония», как она звалась на жаргоне межзвездных договоров и конвенций, состояла из нескольких унылых блочных строений с округлыми крышами, соединенных закрытыми, но не отапливаемыми круглыми галереями. Комплекс занимал всего несколько акров – единственные на всей планете следы обитания людей; мрачно-серые уродливые сооружения, теряющиеся в унылом и неприветливом пейзаже тускло-желтых и грязно-белых тонов, и пологие горы, демонстрирующие действие безжалостного выветривания.

Самой заметной из здешних трудностей был ветер. Он дул постоянно и сильно, казалось, это дул в ярости какой-то незримый великан, отчего все сотрясалось и дребезжало. Атмосфера была довольно плотной, но с недостаточным для большинства рас содержанием кислорода, поэтому, выходя наружу, почти всем приходилось надевать небольшие респираторы. Теоретически лагерь был герметичным, с воздушным шлюзом на каждом входе и выходе, но конструкторы не учли этот ветер, и швы часто трескались, пропуская драгоценный воздух. Все жители колонии постоянно носили респираторы на шее, зная, что рано или поздно они непременно понадобятся. Один из швов прорвало в ночь смерти Ву, и следы поспешного ремонта все еще были видны.

На краю лагеря, наиболее удаленном от лабораторий и исследовательской станции, находилась маленькая часовня с ризницей, где обнаружили мертвого Ву Святого Ли Тая лежащим головой на столе.

Высокий и зловещий на вид Савин нервно побарабанил когтями по хитиновому экзоскелету, изучая план лагеря, потом покачал массивной головой.

– Это невероятно, – пробормотал он, настолько же себе самому, как и Крише, сидевшей рядом. – Все пятьдесят четыре живут рядом с местом преступления и имеют свободный доступ в ризницу. Никто и не заметил бы, что кто-то вошел туда, даже если бы в часовне было полно народу. Нужно выяснять мотивы. Это мог сделать любой. Если Манья не найдет какой-нибудь способ, у нас нет никакой надежды определить, кто из них сделал это.

Криша мрачно кивнула:

– Похоже, придется нелегко. Я нарочно сидела взаперти и нигде не показывалась, но очень скоро они все будут знать о нас больше, чем мы сами о себе знаем. В подобных местах так всегда случается. Необходимо начать допросы немедленно, прежде чем они успеют подготовиться. Воспользуемся ризницей. Ты будешь допрашивать, а я посижу за экраном и монитором. Талантов вызывай последними, пускай поломают голову относительно наших сил и способностей.

Савин издал звук, прозвучавший как далекий раскатистый грохот, но обозначавший стон.

– Пятьдесят четыре! Полдюжины Талантов и сорок восемь обычных людей! Это затянется надолго.

– Значит, стоит приступить побыстрее, – предложила Криша; она тоже не горела желанием, но выбора у них не было.