И затем появилось новое чувство, сокрушающее своим бременем, бесспорное в своей истинности, хотя он не мог сказать, откуда оно пришло.
Он был один.
Слова начали складываться на языке, но дверь в палату уже открывалась. Аркос стоял в свете двери, и его доспех загудел, когда он шагнул внутрь.
– Лорд Омегон, – произнёс Аркос, быстро склонил голову, а затем остановился, когда увидел примарха. – Что-то не так?
– Нет… Нет. Есть ли…? – Он моргнул. Холодные спирали света на миг показались на периферии зрения.
Один.
– Есть ли сообщение от лорда Альфария? – спросил Омегон, всё ещё смотря на свои руки. Он, даже не поднимая взгляд, почувствовал, что Аркос нахмурился.
– Нет, – ответил он. – Но есть кое-что другое…
Омегон посмотрел на него, мышцы шеи двигались с трудом.
– Магистр войны Гор хочет посоветоваться непосредственно с лордом Альфарием.
– Нам что-нибудь известно о причине его беспокойства?
– Нет, повелитель, – сказал Аркос. – Наши источники при дворе магистра войны стали… ненадёжными.
Омегон кивнул и оглянулся, словно что-то услышал в пустой темноте.
– Подготовьте метатрон, – велел он. – Я поговорю с братом.
Аркос кивнул, и секунду внимательно смотрел на Омегона, прежде чем уйти.
Один.
Омегон сам облачился в броню, слепые сервиторы закрепили пластины доспеха поверх плоти, а тем временем онемение в руках и шее сменилось тлеющей болью.
Я – один.
Знание всплывало сквозь холодные мысли, бесспорное и неизбежное, хотя он не мог сказать, как узнал, что это факт, а не страх. Он никогда не был один, никогда по-настоящему. Уже с первой искры мысли в разуме он знал, что являлся одним из многих, фрагментом большего целого, частью большой судьбы. И теперь…
Он покинул оружейную, держа под рукой чешуйчатый и украшенный гребнем шлем примарха Альфа-Легиона.
Аркос ждал в изолированной камере, где они хранили метатрон. Омегон кивнул, и дежурные начали снимать маску с головы одноразового астропата. Он смотрел, как корчилась исхудавшая фигура, призрачный свет и дым изливались изо рта, образуя тень в воздухе, тень с лицом и формой. Иней побежал по броне и полу. Он склонил голову, когда тень повернулась посмотреть на него.
Что случилось? Что происходит? Кто он теперь?
И он понял, что слова, которые он собирался сказать, поймают его в ловушку на всю оставшуюся жизнь и шутка превратится в насмешливую правду:
– Я – Альфарий, – произнёс он. – Что прикажете, магистр войны?
Андромеда посмотрела, когда он вошёл в камеру. Она сидела на единственном столе в помещении, серые одежды гармонировали с недостаточной освещённостью, угрюмый свет люминесцентных шаров придавал хромовым волосам золотистый оттенок.
– Ты пришёл освободить меня или заставить замолчать, Кестрос? – спросила она, и склонила голову, глаза оставались спокойными и немигающими. Он выдохнул, когда дверь закрылась. Секунду спустя она пожала плечами. – Вижу, теперь ты носишь плащ хускарла. – Она демонстративно осмотрела его броню, задержав взгляд на увитом лавром черепе и чёрном плаще на плечах с мехом ледяного льва. – Тебе идёт.
Она протянулась руку к столу, взяла стоявший там кубок с водой и сделала глоток.
– Знание – опасная вещь, – сказала она. – Как продвигается зачистка?
Он медленно покачал головой:
– Примарх приказал провести полный анализ защит системы и изменить элементы, которые окажутся недостаточными.