— Нет, Алек, я говорю серьезно. Так когда ты начнешь ухаживать за другой?
Алек долго молчал, неожиданно осознав, что он очень скоро может потерять ее. Анни могла навсегда оставить его из-за операции, на которую она вызвалась сама. Он крепче прижал ее к себе.
— Не могу даже представить кого-то другого на твоем месте.
— Ты имеешь в виду в сексуальном плане?
— Я сказал то, что сказал. Точка.
— Господи, я не хочу, чтобы ты до конца дней прозябал в одиночестве. Но если я все-таки умру, не мог бы ты подождать год, а? Ведь это не слишком долгий срок, чтобы оплакивать ту, кого ты так любил? Это все, о чем я прошу. А через год ты можешь делать все, что захочешь, но было бы неплохо, если бы ты вспоминал обо мне время от времени и считал свою новую женщину несовершенной почти во всем.
— Почему же только почти? — поинтересовался Алек с улыбкой. — Все или ничего, Анни. — Он приподнялся на локте и поцеловал ее. — Может быть, нам заняться любовью в последний раз, коли ты уже одной ногой в могиле? — Его рука легла ей на грудь, но Анни сжала его пальцы.
— Ты мне ничего не пообещал. Только один год, пожалуйста.
— Согласен на два года, — заявил Алек, уверенный в том, что этот разговор всего лишь результат необоснованных страхов жены.
Утром Анни чувствовала себя лучше, привычный оптимизм сменил мрачное настроение. Алеку, напротив, стало не по себе, словно ее страх передался ему. К тому времени, когда они во вторник садились в самолет, вылетающий в Чикаго, его томило беспокойство. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, стараясь не обращать внимания на подступающую тошноту. Анни держала его за руку, положив голову ему на плечо, и читала ему статью из «Береговой газеты». Журналист описывал ее путешествие в Чикаго как очередной подвиг Святой Анни О'Нил.
Ей пришлось провести ночь перед операцией в больнице. Алек снял номер в гостинице напротив. До рассвета он смотрел телевизор, потому что боялся уснуть и не услышать звонка будильника. Ему хотелось повидаться с Анни до того, как ее увезли бы в операционную.
Алек появился в больнице ранним утром и зашел в палату жены, как только ему разрешили. Она была такой красивой и спокойной. Волосы рассыпались по плечам, на лице довольная улыбка.
— Алек. — Она коснулась его руки. — Ты не спал всю ночь.
— Нет, спал, — солгал он. Анни покачала головой.
— У тебя круги под глазами. Ты выглядишь ужасно. Он попытался улыбнуться.
— Спасибо.
Вошла медсестра и сообщила, что Анни пора в операционную. Алек поцеловал жену и долго не мог оторваться от ее губ. Она прошептала:
— Не бойся.
Алек с трудом сдерживал слезы и страх, глядя, как каталку увозят все дальше по коридору.
Операция прошла успешно, и, когда Анни вернулась обратно в палату, она была почти в эйфории.
— Как только кончилось действие наркоза, моей первой мыслью было: «Я жива!» — сказала она с усталой улыбкой. — Только меня сильно тошнило…
На обратном пути ей трудно было сидеть в самолете. Он;: никак не могла устроиться в кресле поудобнее, но не жаловалась.
— Я тут подумала, — начала Анни, когда они пролетали где-то над Виргинией, — что нам надо кое-что изменить в нашей жизни.
— Например? — заинтересовался Алек.
— Нам надо больше времени проводить вместе.
— Замечательно.
— Предлагаю встречаться за обедом раз в неделю.
— Двумя руками «за».
— Это будет долгий обед, часа на два, — продолжала она, — в мотеле.
— Понимаю. — Алек рассмеялся.