— Все равно тебе незачем болтаться ночью по улицам. И я должен знать, куда ты идешь. Я хочу познакомиться с теми ребятами, с которыми ты проводишь время, и еще мне нужны номера их телефонов.
— Я так и знала! Ты собираешься посадить меня под замок! Но это не помешает мне заниматься сексом.
— Я знаю, — тихо ответил Алек. — Но все же мне хотелось бы, чтобы ты от этого воздержалась. Ты не понимаешь, не можешь еще понять, что ты делаешь. Это должно быть нечто особенное, Лэйси. Как ты будешь себя чувствовать, когда встретишь человека, которого полюбишь по-настоящему?
— Мама начала очень рано, и это ничего для нее не изменило. Она сказала мне, что только с тобой наконец почувствовала себя полноценной женщиной.
Алек вздохнул. Ему показалось, что Анни и ее откровенность каким-то образом мешали его отношениям с Лэйси.
— Что ж, если ты намерена заниматься сексом, то должна подходить к этому со всей ответственностью. — Он встал, испытывая досаду. — Но принимать противозачаточные пилюли в таком юном возрасте не слишком хорошая идея. И если ты их принимаешь, ты не должна курить. Черт побери, Лэйси, зачем тебе это? Тебе же всего четырнадцать! Неужели только потому, что это делает Джессика?
— Нет.
— Или ты боишься, что не будешь нравиться мальчикам, если откажешь кому-то из них?
Лэйси уставилась на свою куклу.
— Не имею ни малейшего понятия, зачем я это делаю. Алеку стало невыносимо грустно. Он подошел к дочери, чмокнул ее в макушку.
— Может быть, тебе стоит немного подумать, разобраться в себе, Лэйси, вместо того чтобы просто делать это. — Он подошел к двери и снова обернулся к девочке. — Ты сможешь предохраняться как захочешь, но прошу тебя, подумай немного. Ты слишком хороша, чтобы отдаваться всем без разбора.
44
Пол должен был поговорить с Мэри Пур, другого выхода он не видел. От его метаний начала страдать работа. Сэл Беннетт, редактор «Береговой газеты», устроил ему разнос за то, что он опоздал с одной статьей, задержал другую.
— У тебя какие-то личные проблемы? — спросил Сэл.
Пол догадался, что его одержимость стала заметна окружающим. Он все время думал об Анни и о девочке, которую он уже считал своей дочерью.
Пол дважды пытался увидеть ее издали. Он затаился неподалеку от дома О'Нилов, словно какой-то маньяк, и проводил Лэйси один раз на пляж, другой раз в кино, где она сидела рядом с парнем, умудрившимся залезть ей под юбку, как только в зале погас свет. Пол почувствовал неожиданный прилив родительского гнева.
Он все откладывал поездку к Мэри, надеясь, что какие-то жесты, черты лица Лэйси или интонация ее голоса убедят его в том, что она его дочь. Чтобы обратиться с. таким вопросом к Мэри, требовалась храбрость, которой у Пола не было. Но когда под угрозой оказались не только его рассудок, но и работа, Пол понял, что откладывать трудный разговор нельзя.
Мэри, как всегда, сидела в кресле-качалке на веранде. Сложенная газета лежала на подлокотнике. Когда Пол сел рядом с ней, она повернула голову.
— Где твоя записывающая машинка? — поинтересовалась Мэри.
— Я не захватил ее сегодня, — сказал Пол, нервно барабаня пальцами по ручке кресла. — Это не интервью. Я должен кое-что спросить у вас.
Мэри переложила газету на колени.
— Например?
— Насколько хорошо вы помните меня? — Он заговорил тише. — То есть я хотел спросить, не забыли ли вы, что я… встречался с Анни много лет назад.
Мэри кивнула.
— Иногда я забываю то, что было вчера, но случившееся пятнадцать лет назад помню отлично.
— Тогда… вы помните тот день, когда я в последний раз приходил к Анни, а вы выгнали меня?
— Да.
Пол придвинулся на краешек кресла, повернулся к ней.
— Я должен знать… была ли Анни тогда беременна? Поэтому она хотела, чтобы я уехал? Ее дочери Лэйси четырнадцать. Она моя дочь?
— А какое это имеет значение? Теперь отец Лэйси Алек О'Нил.