Победитель крыс: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Спасибо, — сказал он, хотя что за история, в какую он втравился, и что за башня, куда его завлек Саша, он и подумать не мог.

— За что «спасибо»? — рассмеялся Саша. — За то, что я тебя Бог знает куда затащил и заставил побегать? — он снова рассмеялся своим похожим на кашель смехом. — Шучу. Хоть что-то и я должен был сделать, наконец. Все равно основное — тебе предстоит.

— Почему мне? У вас что, других Борисов нет? — сам удивляясь своим странным вопросам, спросил Борис.

— А другого у нас и быть не может, — Саша сплюнул далеко в туман. — У нас все в честь царя Александра названы: и мужчины, и женщины, и даже крысы. Мы ведь все — победители. Нашими совместными усилиями и только в их результате, — сказал он противным голосом, кого-то передразнивая, — были ниспровергнуты и побеждены наши общие враги, именуемые в просторечии домашними котами и кошками, а по научному «фелис катус». Ты, небось, и представить не мог, что такое бывает… — он повернулся, хлопнул Бориса по плечу, да так и оставил руку у него на плече, выжидающе, с пьяной, настойчивостью вопросительностью заглядывая ему в глаза.

— Но почему я? — снова повторил Борис, испытывая неловкость от лежащей на плече руки, словно этот жест его обязывая к каким-то поступкам, обязывал помочь. — Почему я? Да и что я должен, точнее сказать, могу для вас сделать?

— Ох, — сказал Саша, снимая руку с его плеча. — Я ведь и сам толком не знаю. Я все думал, это бабушкины сказки: и про Лукоморских Витязей, и про Заклинательную Песню, и про Бориса… Могу только рассказать, что запомнил, а всего я и не знаю. Как родился, все уже, как сейчас, у нас было. При мне, правда, последних Настоящих Котов добивали. Это помню. Премия была за каждого пойманного, и час был назначен, когда сдавать их, час Кота. В этот час стража объезжала город и собирала пойманных «фелис катусов», и до сих пор ездит, хотя уж, кого могли, всех выловили, — он вздохнул и снова пьяным длинным взглядом уставился в Бориса, но тот ничего не спросил. — А откуда крысы взялись, — продолжал Саша, — ей-ей, не знаю. Но мне моя бабушка Саша, давно это было, всегда рассказывала и всегда я думал, что это сказка, что вот, дескать, однажды придет Борис и сумеет дойти до Витязей, живущих у Лукоморья, это наши предки. А дальше вообще непонятное несла, что, когда он пройдет лес и дол, как она говорила, видений полный, и выйдет по Трудной Дороге к морю, он увидит рыцарей, собравшихся за скалой, и узрит невиданный пир, и если ему неведом будет страх, то пусть он спустится к ним со скалы и войдет в их круг, и когда они возведут его в рыцарское достоинство, то о заре там еще прихлынут волны на пустой и песчаный брег и тридцать витязей выйдут из ясных вод, так увеличится их войско, и пойдут все за ним и прогонят крыс. Она мне говорила, чтобы я все это запомнил, потому что и сам я из древнего рыцарского рода, и хотя мы уже давно не рыцари и мой родитель служит крысам, я все равно это должен помнить. Но еще она говорила, что Борис никуда не пойдет, пока не услышит Заклинательной Песни. А где и от кого ты ее должен услышать, я не знаю. А когда ты ее услышишь, ты должен найти не то Тинна, не то Финна, он и подскажет тебе дорогу к Лукоморью. Но тут уж я смогу тебе помочь, потому что на самом деле если кто и знает дорогу, так это не Тинн, и не Финн, а Мудрец. А как к нему пройти, мало кто знает, да и трудно: к нему, говорят, путь идет через огонь, воду да медные трубы. А не то просто приходи в Деревяшку, там я тебя буду ждать. Может, и Саня будет. Посидим, поговорим. Что-нибудь придумаем.

— А что такое деревяшка? — спросил Борис, будто все остальное было ему ясно.

— Так называется одна харчевня, — ответил Саша и замолчал.

Внизу вдруг послышались ругательства, хрипенье, сопенье и топот шагов, и лязг железа. Саша вскочил на ноги.

— Тебе пора, — вскричал он, указывая рукой на две доски, провисшие над пропастью. — На той стороне должен быть спуск.

— А крысы?!

— Они не пройдут. Видишь? — Саша указал на медные кольца, вделанные в края этих толстых досок. — Как пройдешь, крикнешь мне с той стороны, я их подниму и просто-напросто вниз сброшу.

— А ты, разве не пойдешь со мной?

— Куда мне! По этим доскам только в бреду да во сне пройти можно. А бабка говорила, что где-то там, где, она и сама не знала, заболеет Борис и к нам попадет в бреду, для него это будет страна бреда и грез. И нас спасая, сам спасется, говорила она. Что покинет, то найдется. А вас разбудит — сам проснется. Она и сама этих всех слов объяснить не могла, но говорила, это когда-нибудь они для Бориса прояснятся. А ты и есть тот самый Борис. Я ж видел, как ты с лестницы падал, такое только в бреду или во сне возможно. Так что не бойся и — вперед.

— А что с тобой будет?

— За меня не беспокойся, — он мрачно засмеялся. — Родитель выручит. На худой случай семь дней в амбаре отработаю. А тебе назад дороги нет.

Борис все еще колебался, стоя перед досками и никак не решаясь ступить на них ногой. Пыльник, промокший от тумана и обвисший на нем, он сбросил вниз.

— Скорей, — торопил Саша.

— А куда я попаду? — не унимался Борис.

— Куда! Куда! — уже злобно передразнил его Саша. — Отсюда — вот куда! Ты должен спастись, потому что на тебя все надеются. Только на тебя. Понятно это?

— Тогда почему, если все ждут и надеются на Бориса-избавителя, никто мне не помог?

— Как никто? А я? — искренно поразился Саша. — Тебе мало? Один человек помог — это совсем не мало. Один помог — это уже много. Один — это совсем немало!..

Уже совсем близко, у лестничного разлома, слышалось сопенье, хрипенье и рычанье крыс-стражников. И Борис ступил на доски, так напоминавшие половицы в доме у бабушки Насти. Он шел, не видя ничего ни перед собой, ни под ногами, доски прогибались под ним, туман обволакивал, запеленывал, мешал идти. И когда перед ним появилась новая площадка, он поначалу даже не поверил, но вскоре простор для ног убедил его в этом. Тогда он повернулся в Сашину сторону и, услышав его вопросительный возглас, крикнул в ответ:

— Эгей! Я доше-ол!

И доски вдруг приподнялись и тут же соскользнули и ухнули в пропасть. Дорога крысам была отрезана. Борис облегченно вздохнул, почувствовав себя в безопасности, и двинулся вниз по новой лестнице, прочь, куда-нибудь, только подальше отсюда, только бы выбраться, выбраться из лабиринта лестниц и сдавливающих душу домов, выбраться бы на улицу, на землю, где бы он мог оглядеться и сообразить, что делать, а не просто тупо следовать извивам лестниц, там бы он не чувствовал себя как в ловушке. А именно это чувство он сейчас и испытывал.

Глава 3

Алек

Он шел вниз: ступенька за ступенькой, лестница за лестницей, площадка за площадкой, этаж за этажом. Его движение уже снова совершалось внутри здания, и не в пример тому, в котором он бежал вверх, это было целое, чистое и ухоженное. На каждом этаже было по две квартиры, двери были обиты кожей или дерматином, а в правом верхнем углу непременная медная или серебряная дощечка с какими-то надписями, причудливой вязью, словно крысиной лапой нацарапано, думал Борис, и спешил мимо, опасаясь, что вдруг какая-нибудь из дверей откроется…

Горели белые лампы дневного света. Вполне внизу мог и вахтер дежурить, а то и консьержка. «Привилегированный дом!» — подумал Борис. Не успел он так подумать, как этажом ниже лампы дневного света исчезли, а появились обычные электрические, тусклого желтого света, горевшие вполнакала где-то высоко, под потолком, целые пролеты вовсе не были освещены и приходилось пробегать, проходить их почти ощупью, в полной темноте. Где-то в глубине, в недрах этого дома грохотал лифт, но подхода к нему Борис не видел: никаких коридоров, сплошная лестница.

Он бежал уже очень долго, гораздо дольше, чем, как ему казалось, он поднимался вверх, этому спуску словно конца не было, и никакого шума в квартирах, если не считать дальнего, как гром, грохотанья лифта. И непонятно, долго ли ему еще так бежать, и куда этот бесконечный спуск приведет, и почему так пусты лестницы.

И вдруг спуск его на мгновение прервался: но не каким-либо препятствием, а требованием выбора, возникшей развилкой путей, как возникала она перед героями народных сказок. На очередной площадке кончилось естественное движение лестницы: на ней не было квартир — только стены, лестница, по которой Борис спустился, упиралась прямо в середину этой площадки, а от площадки отходили вниз уже не одна, а целых три лестницы: одна вела влево, другая — вправо, а третья — прямо. Какую из них считать продолжением пути? Об этой возможности Саша ему не говорил, а он сам и не предчувствовал даже. Борис остановился в растерянности, озираясь кругом. И тут заметил на стене у каждой из лестниц аккуратно прибитые таблички. На табличках слова.