Спиридов был — Нептун: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В конце августа «Мишуков вручил рапорт Адмиралтейств-коллегии, в котором, прикрываясь именем Государыни и ее секретным предписанием, избавлявшим его от посылки отчетов, решительно уклонился от представления известий, а затем не сделал ни одного выстрела до окончания кампании, но представил радужный доклад, заслужив благоволение императрицы».

«Стервец, — чертыхался Головин, — знает, что Елизавета в белокаменной, пользуется ее прошлым расположением. Как же, знает императрица, что Мишуков сидел рядом с ее матерью на свадьбе с Петром I, помнит симпатии отца и матери к Мишукову, не раз пользовалась услугами Захария».

Видимо, Елизавета Петровна пребывала в ту пору в белокаменной в самом благодушном настроении. В свое время, став императрицей, она дала обет безбрачия. Для этого было немало причин. Вероятно, она предпочитала быть императрицей, нежели супругой и находиться в подчинении мужчины, главы семьи. Не исключала она и свое подозрение на бесплодие. За два десятилетия интимной жизни она ни разу не забеременела. Так что исключалась вероятность подарить наследника престолу, и, казалось, брачные узы будут для нее лишь бременем.

И все же одно дело — публичные высказывания, другое дело — жизнь.

А быть может, свои обещания Елизавета высказывала для отвода глаз от своего страстного желания все-таки соединиться тайным браком с любимым человеком.

Более десяти лет назад подле нее очутился украинский голосистый хлопец Алешка Розум. Шли годы, он потерял голос, стал бандуристом, но по-прежнему оставался на ролях первого возлюбленного. Теперь уже обер-гофмейстер стал фаворитом не цесаревны, а императрицы.

Сердцу, даже коронованной особы, не прикажешь, тем паче, что Елизавета почувствовала твердую опору своей власти со стороны православной церкви. Святые отцы не скупились на похвалы новоявленной императрице за избавление от владычества иноверцев. Большое впечатление произвела проповедь новгородского архиепископа Амвросия во время недавней коронации Елизаветы: «И коеж большее может быть великодушие, как сие: забыть деликатного своего полу, пойти в малой компании на очередное здравия своего опасение, не жалеть за целость веры и отечества последней капли крови, быть вождем и кавалером воинства, собирать верное солдатство, заводить шеренги, итти грудью против неприятеля...»

Глубокой осенью, вдали от Петербурга, в подмосковном Перове, в сельской церкви венчалась Елизавета Петровна с Алексеем Разумовским, а следом неподалеку, в церкви Вознесения, в Барашах, по сему поводу, как заведено, отслужили благодарственный молебен.

Не забыла Елизавета и о наследниках. Спустя несколько недель голштинский принц Карл Петр принял православие и при крещении был наречен Петром Федоровичем.

Перед отъездом в Петербург она вызвала Александра Румянцева. Недавно он вернулся из Стамбула, где успешно завершил переговоры и подписал мирное соглашение с Турцией.

— Ведаешь, Александр Иванович, шведы, видимо, сами не рады, что затеяли войну, не в ихову пользу дело складывается, да и нам не к чему людскую кровушку проливать.

Вслушиваясь в певучий голос императрицы, Румянцев схватывал по привычке основную мысль: «Никак, со шведами к замирению склоняется».

— Тут французы в посредники набиваются, но мы без них обойдемся. Свяжись-ка сам со шведами конфиденциально, ты с ними якшался, да и мастак в этих делах. К миру их склони, а мы тем временем силушку свою покажем.

Румянцев покидал покои императрицы в хорошем настроении. «Возьму-ка я и Петрушку с собой пущай к дипломатии приобщается, а не то свихнется, загулял молодец, одни девки на уме».

В наступающей кампании 1743 года шведы, видимо, надеялись взять реванш. Для переброски в Финляндию готовился корпус отборных войск. Из Стокгольма вышла гребная флотилия с десантом войск, направляясь к Аландским островам. Эскадра парусных кораблей под командой адмирала Утфалля покинула главную базу Карлскруну и взяла курс к Гангуту. Но Ласси решил опередить шведов.

— Намереваюсь нынче же, ваше величество, — докладывал он Елизавете, — погрузить на галеры полков пехотных девять, десять гренадерских рот да две сотни казаков и с Божьей помощью направиться к Гангуту, а оттуда к берегам шведским.

— Пытаешь славу у моего батюшки отнять? — лукаво улыбнулась Елизавета. — Тебе-то берега шведские знакомы издавна.

Елизавета намекала на успешный десант Ласси в Швецию накануне Ништадтского мира.

— Одно, матушка-государыня, беспокойство. По прошлой кампании галерный флот служил исправно. Эскадра Мишукова же пребывала в бездействии, и на мои просьбы Мишуков не соизволил даже откликнуться.

— Успокойся, фельдмаршал, нынче Мишукова я отставила, флот в море поведет Головин, а я ему наказ дам.

Елизавета сдержала слово, и впервые за четверть века на палубу военного корабля ступила нога царственной особы.

Четвертого мая адмирал Головин поднял свой флаг на линкоре «Святой Петр» на Кронштадтском рейде и отправил курьера к императрице — флот корабельный готов к походу. Курьер вернулся в ту же ночь.

— Ее императорское величество соизволили известить, что прибудут для смотра седьмого мая.

В полдень 7 мая борта кораблей кронштадтской эскадры окутал пороховой дым. На флагмане и всех кораблях в парадной форме выстроились экипажи для встречи приближающейся яхты под штандартом императрицы.

— Слава Богу, — окидывая взором цепочку кораблей, Головин вытер вспотевший лоб, — кажись, все пушки целы и в них мыши еще не обжились.

Елизавета под звуки оркестра, дружные крики «ура!» легко поднялась на палубу «Святого Петра». Выслушав доклад Головина, помахивая веером, прошла вдоль строя экипажа, поглядывая на лощеную белую палубу, блестевшие на солнце стройные мачты и ослепительно надраенную повсюду медяшку.

Остановившись на шканцах, видимо довольная увиденным, звучно, чтобы слышали в строю, проговорила:

— Вели, адмирал, выдать за добрую службу молодцам-матросикам по рублю из моего кошта.

В салоне флагмана, прихлебывая холодный квас, Елизавета спросила:

— Что-то нынче корабликов маловато у нас в Кронштадте?