Спиридов был — Нептун: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Помню, как же, плоскую навигацию нам штудировал, — без раздумий ответил Спиридов.

Пригубив ром из кружки, Сухотин неторопливо продолжал:

— Взамен Муравьева, стало быть, Малыгина Степана определили, а нас с Алешкой Скуратовым к нему приписали в отряд на дубель-шлюпках. За два лета мы вкруг Ямала до Обской губы добрались, поднялись по реке до Березова. Овцына-то там не застали. А Долгоруких помню, как сейчас, Ивана да сестру его Катерину. Токмо с ними не якшался.

— Малыгина-то я встречал нынешним летом в Кронштадте, капитанствует он на «Архангельске», а с Дмитрием-то что сталось? — не отставал Спиридов.

— Муравьев-то с Павловым нынче в матросах хаживают, достоверно знаю, а Овцына к себе Беринг зачислил, на Великом океане он сейчас. Давай-ка здравия пожелаем нашим приятелям безвинно страждущим.

Собеседники чокнулись, и первым заговорил Сухотин:

— Как там, в столице-то, каково новые правители? Что в Кронштадте?

Спиридов был откровенен:

— Перемен заметных не видно. Сменили Миниха на Ласси. Сие по делу. На сухопутье шведу бока помяли. — Спиридов бросил взгляд на притворенную дверь и заговорил вполголоса: — Братец мне сказывал, самолично подметные письма Левенгаупта читывал. Шведы молвят, что идут войной для помочи русским, иноземных правителей изгнать и на престол посадить Елизавету Петровну...

— Те-те, — присвистнул Сухотин, — мудрят шведы, воду мутят, словно мы без них не разберемся. Здесь тоже людишки кругом бают, иноземцам больно много всяких поблажек, наш же купчишка от того страдает.

— А в Кронштадте все тихо да мирно, — продолжил Спиридов, — даром, что война объявлена. Мишуков свою натуру показывает, носу не высовывает. Тебе-то его нрав знаком. Даром, что и шведы не тревожат. У них, видимо, тоже не все ладно...

— Знамо, Захарий живет по присказке «не тронь меня». — Сухотин, позевывая, посмотрел на темное оконце. — Оставайся-ка, брат, у меня ночевать дворе-то морозно, тащиться тебе не одну версту, извозчиков-то здесь скоро не сыщешь.

Зима объявилась на Двине своевременно, к Покрову. Первые ночные заморозки, как обычно в этих местах, совпали с отлетом последних стай журавлей. В начале октября слегка подмораживало берега на мелководье, в речных заводях и на озерах. Утром на Покров день стылая земля оделась белым пушистым ковром. Было безветренно, в ночной тишине бесшумно опускались снежинки, сплошь укрывая белой пеленой все кругом. Только черневшая промоина реки напоминала, что зимняя пора еще не пришла. И в самом деле, первый снег скоро растаял. И все-таки спустя три недели ледостав сковал Двину, и ранние морозы возвестили о наступлении зимы. Появившись по зимнему первопутку, заезжие ямщики принесли первые известия о переменах в Зимнем дворце. Вскоре к Бредалю явился и утомленный дальней дорогой гонец из Адмиралтейств-коллегии, доставил Манифест новопровозглашенной императрицы и текст присяги.

Вести из Петербурга переполошили Архангельск. Забот хватило на неделю. Сперва приводили к присяге офицеров, потом строили на плацу все экипажи, читали Манифест, кричали «ура», палили из пушек, приводили вместе с моряками к присяге и местный гарнизон.

Спиридов радовался вдвойне. Курьер с Манифестом привез указ о производстве его в лейтенанты. Первым поздравил Спиридова, вручая эполеты Бредаль:

— Твоя марка поднялась нынче весомо, до командира фрегата един шаг. — И добавил, смеясь. — Токмо по возвращении в Кронштадт.

Все прошло без задоринок, служивым выдали по лишней чарке и двугривенному. Потом Бредаль спохватился:

— У Колы-то в Катерин-гавани зимует «Пантелеймон» с фрегатом, — вводил он в курс дела Спиридова, — заготовь сей же час копии Манифеста и присяги. Отошли их завтра в Колу, капитану Люису.

В Архангельске после торжества по случаю присяги оживились русские купцы, иноземцы несколько присмирели, их лавки в Гостином дворе закрывались теперь с заходом солнца. Да и в тавернах заметно поубавилось заморских гостей, отсиживались по квартирам. Теперь прибытие каждого нового человека из столицы вносило разнообразие в монотонную жизнь припортового города. Вести о переменах то и дело будоражили людей. После Рождества иноземцы в Архангельске приуныли. Стало известно, что Остерман и Миних приговорены к смертной казни, но императрица их помиловала и отправила в ссылку.

Спустя несколько дней очередная новость всполошила народ. В Петербурге отслужили благодарственный молебен в честь прибытия 14-летнего принца Голштинского Карла Петра, сына покойной Анны Петровны, дочери Петра Великого. Елизавета твердо решила объявить его наследником престола и начала присматривать ему невесту. Состоялся молебен и в архангельских церквях.

Обычно официальные дворцовые известия объявлялись Манифестами, указами, которые оглашались во всех приходах. Теперь, прослышав про воцарение Елизаветы, прихожане недоумевали промеж себя:

— Прежний-то малютка-анператор куда делся?

Скоро все разъяснилось.

Ямщики принесли на языке: из Петербурга, в сторону Риги, направился длинный обоз под конвоем гвардейцев, он увозил из России на родину всю брауншвейгскую фамилию — свергнутого младенца императора Иоанна Антоновича с его родителями.

Зима подходила к концу, нет-нет в солнечные дни с черепичных крыш домов богатых архангельских купцов стучала капель. В эту пору прибавилось забот у адъютанта Главного командира порта. Пришла депеша из Петербурга. Три месяца перемирия и переговоров со шведами оказались только затишьем. Для мира Швеция требовала ни много ни мало как вернуть ей все земли на берегах Балтики, утвержденные за Россией по Ништадтскому миру.

Отъезжая в конце февраля 1742 года в Москву, на коронацию, Елизавета распорядилась дать отпор шведам на суше и на море. Для действий на Балтике флагманом назначили Мишукова. В подкрепление ему должна была прибыть, совершив плавание вокруг Европы, архангельская эскадра.

В первую неделю марта Бредаль созвал командиров.

Один за другим появлялись в назначенный час в канцелярии Спиридова офицеры. Как обычно, раньше всех прибыл аккуратный британец, младший флагман, Вилим Люис, за ним потянулись командиры линкоров — Кейзер, Николас. Последними шумной компанией ввалились моложавые командиры фрегатов — Мордвинов, Нагаев, Путилов.

Спиридов, как всегда, занял место в углу, вести протокол. Такие встречи многому учили молодого лейтенанта. Расширялся кругозор, откладывались в сознании разные случаи из морской практики, промахи одних командиров, сметка и лихость других.

— Ея императорское величество всемилостивейше указала, — неторопливо начал разговор Бредаль, — корабельный флот в предстоящую кампанию вооружить к походу на шведов. Нам, Архангельской эскадре, со всеми кораблями идти на Балтику. — Бредаль перевел взгляд на сидевших с краю командиров спущенных на воду двух линкоров. — Велено нам вас дожидаться, ан работ у вас невпроворот, поспешайте. Вникайте во все дела подрядчиков и мастеровых, мне других забот немало. Зелья, ядер, пушек нехватка. Рекрут не поставляют, а канониров в экипажах недостача более трехсот.