Она отступила назад, положила одну руку на экран информаппарата, другую на кресло и вдруг исчезла вместе с креслом и экраном. В том месте, где стояли приборы, теперь была непривычная пустота.
- Может, не следовало отдавать-то? - испуганно спросила Пандия.
- А нам нечего скрывать!..
Я задыхался от прямо-таки необузданного восторга. Такая цивилизация благодарна нам! Нет, не одними только техническими достижениями гордятся цивилизации! Основа всякого прогресса - человек, такой, как есть, каким его создала природа и каким он сам себя создал. И тут, в сотворении самих себя, мы, оказывается, далеко не последние в сонмищах космических цивилизаций.
- Ишь, как тебя разобрало, - сказала Пандия, подозрительно поглядывая на меня. - Небось хочешь вернуться к этой гражданке?
- Обязательно! - воскликнул я. - Нам еще обо многом надо поговорить.
- Поговори, поговори. Только не забывай, что этой бабусе лет сто пятьдесят, никак не меньше.
Я опешил. Вот о чем ни разу не подумал, так это о возрасте Наи.
- Какое это имеет значение?!
- Никакого, - пожала плечами Пандия и уставилась в иллюминатор на голубоватую, испещренную лохмотьями облаков поверхность планеты.
- Надо же! - с сожалением сказал я. Все-таки это не одно и то же - вспоминать о молодой и красивой женщине или о полуторастолетней старухе. А в том, что так оно и есть, можно было не сомневаться. Тут уж у Пандии чутье безотказное.
- Сочувствую, - поддразнила меня Пандия.
- А ведь как молодо выглядит.
- Это наши земные женщины тоже умеют.
Я подошел и обнял ее за плечи. Она не отстранилась, как делала всегда. Так мы и стояли, боясь спугнуть что-то невесомое, вдруг возникшее между нами. Стояли и молчали, смотрели на голубоватую планету, уже не казавшуюся нам ни загадочной, ни необыкновенной. И нам было ее жаль.
ПАН СПОРТСМЕН
- Давай, Пан, давай!..
Похожий на осьминога биоробот «Простейший анализирующий № 23-29», которого «ее звали просто Пан, высоко подпрыгивал, пружинисто падал на площадку и снова взмывал вверх, стараясь в точности выполнить требование и достать до антенны, натянутой на уровне крыши.
Начальник наблюдательной станции на Аксиоме - четвертой планете звездной системы Зеты - Симон Капиани стоял, расставив ноги, на краю площадки, взмахивая руками, и со стороны казалось, что это его взмахи, его волевые усилия подкидывают гибкое тело биоробота.
А Иван Гулыга любил смотреть на станцию со стороны. Отходил по мягкой пыли до серебристо-серого бугра - застывшего лавового потока и с этой небольшой возвышенности смотрел на страшно одинокий в мертвой пустыне и потому казавшийся особенно красивым городок полусферический дом, такие же полусферические, только поменьше размерами, постройки энергоцентра и хозяйственных служб, ажурную вышку с параболической антенной и прожектором.
Сейчас этот единственный на мертвой Аксиоме оазис жизни выглядел особенно красочно: алое светило клонилось к горизонту, и вся пустыня, в полуденные часы серо-бурая, была теперь темно-красной. Ветер шевелил тяжелую пыль, и казалось, что по пустыне ходят багровые волны. И в этом тревожно пульсирующем мире неколебимо стояли, успокаивали зеленые, синие, желтые пятна построек станции.
- Хватит, чего ты его мучаешь?! - сказал Иван, прижав подбородком ларингофон.
Симон оглянулся. Очки его маски плеснули огнем отраженного солнца.
- Да ты посмотри на Пана. Прыгать для него - удовольствие. Если можно так сказать о роботе, - тотчас поправился он.
- Почему нельзя? - ответил Пан своим странным булькающим голосом, к которому Иван никак не мог привыкнуть. - Мои чувства непохожи на ваши, но они есть…
- Робот должен работать, а не прыгать, - сказал Иван, не обратив внимания на замечание Пана.
- Я все делаю, что от меня требуют, - снова вмешался робот. - Имею право попрыгать в свободное время?
- У робота не должно быть свободного времени.
- У человека должно, а у робота нет?
- И у человека не должно быть времени, не занятого полезной деятельностью…