- Без Пана? - повторил Иван и посмотрел в серую даль пустыни. Ему вдруг подумалось, что Пан, запрограммированный в последнее время на свою стокилометровку, очень просто может вернуться и притащить за собой огневку. В это не верилось должен же он сообразить. Но ведь даже человек бесконечными повторениями одного и того же приучается делать несуразное, не то что робот!
Он кинулся на вышку, сверху оглядел даль. Горизонт был чист. Значит, Пан уже далеко увел огневку, и связаться с ним на таком расстоянии не удастся.
- Симон, - сказал он, - ничего не поделаешь, придется нам поочередно дежурить на вышке.
- Придется, - сразу согласился Симон, думая, как видно, о том же. В голосе его слышалась тревога.
- Ничего, - постарался утешить его Иван. - Ничего. Зато теперь у нас начнется жизнь, достойная человека…
ЕСЛИ РАЗБУДИТЬ ПАМЯТЬ
В нашем классе завелся вундеркинд. И надо же, стал им Петька Самойлов, для которого тройка всегда была единственным «средством передвижения» из четверти в четверть.
Однажды он пришел в класс, бросил портфель на парту и стал декламировать:
- Эх, тройка, птица тройка! Кто тебя выдумал!..
Мы, конечно, засмеялись.
- Сам, - говорим, - тройку заработал.
- Эх вы! Это сочинил писатель Николай Васильевич Гоголь, - сказал Петька. И пошел декламировать наизусть, словно артист в телевизоре: - Знать, у бойкого народа ты могла только родиться…
И так далее. Как в учебнике, который мы еще не проходили.
А тут как раз урок литературы. Танька Воробьева, ясно, не выдержала, пискнула из-за парты:
- А Петя про тройку выучил.
Анна Петровна поглядела на нас, а потом в журнал. Видно, не поняла.
- Что мы приготовили дома? Кто готов отвечать?
Каждый раз она так спрашивает, и каждый раз после этого ее вопроса парты скрипеть начинают. Это мы сползаем пониже. А тут все повернулись к Петьке. И Анна Петровна тоже на него поглядела.
И Петька не стал ломаться, вылез из-за парты, даже рот открыл - и ни слова. Молчит. Мы уж подсказывать начали. Анна Петровна закрыла глаза ладонью - верный признак двойки. Но тут Петька словно проснулся. Всхлипнул как-то странно и сказал:
- Я лучше «Евгения Онегина» прочитаю.
И, не дожидаясь разрешения, пошел скороговоркой про того дядю, который не в шутку занемог и уважать себя заставил.
Анна Петровна не поверила даже, подошла, посмотрела - не по книжке ли он читает. Да так и простояла рядом чуть не весь урок. А когда звонок прозвенел, взяла Петьку за руку и увела в учительскую.
Вышел он оттуда красный как рак, улыбающийся.
- Пятерку получил?
- Что пятерка! - сказал Петька таким тоном, будто никогда ничего другого не получал. - Она меня представлять будет.
- Как это «представлять»?
- Обыкновенно. Перед всеми учителями «Евгения» читать буду.
И он пошел по коридору таким зазнайкой. А мы все стояли на месте, удивленные, восхищенные, пораженные возможностями, которые отныне открывались перед Петькой. Мы-то знали: если кто попадает в вундеркинды, тому тройку не поставят. Лучше спросят еще раз.
На другой день было Петькино «представление». В клубе. Впереди сидели учителя, потом мы всем классом (все-таки он наш вундеркинд), а на последних рядах - остальные.
Представляла сама Анна Петровна. Она говорила недолго, но здорово.