— Америка России подарила пароход…
— Какой же пароход…
— А такой: ужасно много пара, но очень тихий ход.
Она всегда попадала в точку. От водителя исходила такая аура, что он почти дымился.
— Тихий, говоришь? Сейчас, дорогая теща… Сейчас взлетим.
— Тоже мне астронавт. Лучше б капитальный ремонт в квартире сделал.
Но он не слышал:
— Сейчас… Дайте только вывести на простор большой волны…
Я поверил было, что столицы нашей страны, данную, бывшую, и ту, порфироносную, действительно связует некая асфальтовая Волга, но в глаза мне побежало весьма захудалое шоссе, где нам было тесно.
— Этот генерал, — сказал я, — который продал тебе машину, тоже у кого-то купил?
— Нет, он новую в Америке. Почти на ней не ездил.
— Почему?
— Военный атташе. Вынужден был вернуться раньше срока.
— По причине деятельности, несовместной.
Не отрывая взгляда от асфальта, он скосился, как конь.
— А ты откуда знаешь?
— По-твоему, мы дураки? — не выдержала сзади тетя Маня. — Ясно, что шпион.
— Разведчик, — веско ответил Воропаев. — Шпионов, дорогая теща, у нас нет. Разве что иностранные.
— Есть или нет, а с темной компанией связался ты, по-моему, Виктор Витальевич. Как бы шею не сломал.
Формально-пусто он отвечал, что, во-первых, ни с кем не связывался, а во-вторых, научен проскакивать самые сложные трассы, флажков не задевая…
Природа открывалась красивая, в русском, конечно, смысле, но все, что было от цивилизации, если можно было так назвать избы вдоль дороги, было столь неприглядно по контрасту с нами, что я подумал, какая же дорога должна быть там, у них, между аналогичными Вашингтоном и Нью-Йорком? Задавая себе досужий вопрос, не предполагал, конечно, что со временем и на него получу визуальный ответ, который, конечно, значить будет ничего или очень мало и только в связи с тем моим моментом в ранней юности: хороший интерстейт. Шестиполосный.
Но что с того?..
Виктор за рулем был крайне напряжен, нас обгоняли не только венгерские «Икарусы», но и дребезжащие грузовики, а пару раз даже лошади в телегах на громыхающих колесах, кое-как обитых жестью, но мы ни в кого не врезались и заглохли только раз, на выезде из Новгорода.
За Крестцами свернули с асфальта направо — на проселок.
Впервые с Пяти углов бабушка нарушила молчание:
— Родина моя.
— Как бы на этой родине нам не застрять, — заметил Виктор негромко, чтобы она там не услышала.
Чем дальше, тем сильней нас раскачивало с боку на бок, а потом мы въехали в колею, разбрызгивая дождевую воду, по днищу заскребло-заколотило, а по обе стороны сначала просвечивало между стволами, но потом стало совсем непроглядно.
— Здесь кино снимали прошлым летом, — сказала тетя Маня. — «Русский лес».
— Оно и видно, — отозвался Виктор. — К кому обращаться-то, если завязнем?