Ответный удар: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну, кто-то же должен разбираться в теории, иначе твоему дурачку не на чем будет ездить, — заявил Бэзил Раундбуш.

— Верно, но только до определенной степени, — вмешался Хиппл. — Даже сейчас теория дальше устройства самолета не идет; рано или поздно тебе непременно придется выйти на улицу и посмотреть, как летает то, что ты спроектировал. Примерно так же обстояло дело и во время первой мировой войны, когда практически все — так мне говорили старые инженеры — делалось методом проб и ошибок. Однако машины, которые они выпускали, поднимались в воздух и вполне сносно выполняли свои функции.

— Как правило, — мрачно заявил Раундбуш. — Я чертовски счастлив, что мне не пришлось на них летать.

Гольдфарб проигнорировал его слова. Раундбуш отпускал свои шуточки также часто, как другие крутят пуговицу на пиджаке, перебирают четки или теребят прядь волос — необходимость успокоить нервы, не более того.

Тихонько хихикая, он подключил источник питания к одной части инвертора ящеров и омметр — к другой. Затем нужно будет измерить напряжение и силу тока. Когда имеешь дело с такими необычными компонентами, предугадать, что произойдет с электрическим током можно только экспериментальным путем.

Гольдфарб включил источник питания, заработал омметр; значит, сопротивление есть. Дэвид удовлетворенно фыркнул — его догадка подтвердилась. Он записал показания приборов, а потом точно обозначил место, где находился инвертор. После этого он отключил питание и занялся вольтметром. Очень медленно, постепенно, кусочки головоломки вставали на свои места.

Когда Вячеслав Молотов, нажал на ручку двери, ведущей в приемную ночного кабинета Сталина, он почувствовал привычную нервозность, которую постарался прогнать. Во всех уголках Советского Союза его слово никто не осмеливался оспаривать. Во время переговоров с капиталистическими государствами, ненавидевшими Советскую власть, даже в беседах с ящерами он вел себя как несгибаемый представитель своего народа. Молотов знал, что его считают человеком жестким и изо всех сил старался поддерживать свою репутацию.

Только не здесь. Тот, кто ведет себя жестко и слишком уверенно в присутствии Сталина, расстается с жизнью. Впрочем, Молотову было некогда предаваться размышлениям на неприятные темы: адъютант Сталина — да, конечно, его чин назывался по-другому, но суть от этого не менялась — кивнул ему и сказал:

— Входите, он вас ждет, Вячеслав Михайлович.

Молотов вошел в святая святых — убежище Сталина. Генеральный секретарь Коммунистической партии фотографировался с военными и дипломатами в роскошном кабинете наверху. А тут он работал тогда, когда ему было удобно. Часы недавно пробили половину второго ночи, но Молотов знал, что Сталин пробудет здесь еще некоторое время. Его ближайшему окружению приходилось приспосабливаться к его привычкам.

Сталин поднял голову от стола, на котором стояла простая настольная лампа.

— Доброе утро, Вячеслав Михайлович, — поздоровался он с гортанным грузинским акцентом; в его голосе не прозвучало и намека на иронию — для него утро уже наступило.

— Доброе утро, Иосиф Виссарионович, — ответил Молотов.

Он уже давно научился ни при каких обстоятельствах не выдавать своих чувств. Очень полезное умение, которое часто оказывается кстати, в особенности, когда рядом первое лицо в государстве

Сталин жестом пригласил Молотова сесть, а сам поднялся из-за стола. Несмотря на то, что он был хорошо сложен, невысокий Сталин не любил, когда другие над ним возвышаются. А если он чего-то не любил, этого и не происходило. Достав табак из кожаного кисета, он зажег спичку и раскурил трубку.

Резкий запах дешевого табака — заставил Молотова невольно поморщиться. Губы Сталина под стального цвета усами скривились.

— Знаю, мерзко воняет, но сегодня найти хороший табак невозможно. На кораблях, которые доставляют нам все необходимое, нет места для предметов роскоши.

Вот еще доказательство того, в каком тяжелом положении оказалось человечество. Когда глава одного из трех крупнейших государств планеты не может достать приличный табак, это означает, что ящеры начинают одерживать верх. Скорее всего, Сталин вызвал его для разговора о том, что следует предпринять, чтобы изменить ситуацию в свою пользу.

Расхаживая по кабинету, Сталин сделал несколько затяжек. В конце концов, он сказал:

— Итак, американцы и немцы весьма успешно занимаются разработкой бомбы из взрывного металла?

— Насколько я понимаю, да, Иосиф Виссарионович, — ответил Молотов. — Наши разведслужбы сообщили мне также, что они занимались исследованиями в этой области еще до того, как появились ящеры.

— Мы тоже, — спокойно заявил Сталин.

Молотов испытал некоторое облегчение, поскольку ничего о такой программе не слышал. Однако он не знал, насколько далеко удалось продвинуться советским ученым по сравнению с разлагающимися капиталистическими странами. Вера в силу марксистско-ленинского учения заставляла его надеяться на то, что они ушли далеко вперед; но он не забыл, что Советскому Союзу пришлось пройти гораздо более длинный путь развития после революции, и потому он опасался, что его любимая родина может оказаться среди отстающих. В такой ситуации он боялся задать Сталину прямой вопрос относительно успехов советской науки.

— В настоящий момент у нас имеется преимущество перед Соединенными Штатами и гитлеровцами, — продолжал Сталин. — Тебе ведь известно, что во время рейда против ящеров, который мы предприняли прошлой осенью, нам удалось добыть солидное количество взрывного металла. Я надеялся, что гитлеровца, который вез долю Германии, остановят в Польше и все отберут, — печально проговорил Сталин.

— Да, я слышал, — так же грустно сказал Молотов. — А также про то, что ему пришлось отдать половину взрывного металла польским евреям, которые затем отправили его в Америку.

— Да, — заявил Сталин. — Ты знаешь, Гитлер дурак.

— Вы уже много раз это говорили, Иосиф Виссарионович, — ответил Молотов.

Действительно, Сталин не скрывал, что считает Гитлера человеком недалеким, однако, все-таки заключил с ним в 1939 году Пакт о ненападении и выполнял его условия в течение следующих двух лет, игнорируя предупреждения о том, что Гитлер собирается нарушить соглашение. В результате советское государство чуть не погибло из-за его недальновидности и упрямства. Поскольку Молотов тогда поддерживал Сталина, он промолчал (впрочем, если бы он не поддержал тогда главу государства, сейчас он уже ничего не мог бы сказать).

Сталин сделал еще одну затяжку, и его лицо, испещренное отметинами от оспы, перенесенной в детстве, скривилось от отвращения.

— Даже из Турции невозможно получить приличный табак, а они ведь наши соседи. Знаешь, почему я считаю Гитлера дураком?