Третья Мировая война: нерасказанная история: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Эта система, уже давно используемая, являлась адекватной, когда война была менее комплексной, электроника менее развитой, а в воздух, особенно на низких высотах, не был столь забит. Она едва ли была адекватной к 1980-м. Она могла быть выведена из строя, случайно или намеренно. Можно было выдать «ложный» сигнал, имитирующий верный ответ. Передача запроса и ответа могла быть засечена и выдать источник, сделав его мишенью для управляемого или самонаводящегося оружия. Это было одно сплошное белое пятно. Что было хорошо в 60-е, едва ли подходило для более высокой нагрузки в 80-е. Солдат в окопе со «Стингером» имел при себе передовую систему «свой-чужой», однако, если он ошибется и нажмет на спуск, когда не следует, он может уничтожить пилота и самолет стоимостью 20 миллионов долларов. Актуальность проблемы была показана в первые дни арабо-израильской войны 1973 года, когда египтяне сбили восемьдесят один израильский самолет и шестьдесят девять собственных.

С начала 80-х, насущная потребность новой системе идентификации для НАТО была осознана и запущена программа ее замены. Ее стоимость оценивалась в по крайней мере 250 миллионов долларов, поэтому замена нынешних систем, в которые уже были вложены около 2 миллиардов, вряд ли могла быть завершена до конца столетия. НАТО пришлось идти на войну с теми системами «свой-чужой», которые были в наличии и все больше и больше полагаться на процедурные методы в области контроля воздушного пространства.

Советские системы ПВО, с которым предстояло столкнуться в вероятной войне, были представлены широким диапазоном от SA-2 до SA-14[33], новое поколение которых начиналось с SA-8. Мобильный средневысотный SA-6 и переносной маловысотный SA-7 бесспорно, проявили себя много лет назад на Синае. Их преемники были еще более эффективными, смертоносными и мобильными. Зенитная установка с радарным управлением ЗСУ-23-4 все еще находилась на вооружении в 1985. Несмотря на ее возраст, в НАТО в ближайшем будущем не предвиделось появления установки, способной сравниться с ней в количестве. Это был, вероятно, самый страшный элемент средств войсковой ПВО стран Варшавского договора[34].

Столь долгожданная американская «автоматизированная тактическая система управления огнем» (TACFIRE) начала поступать на вооружение артиллерийских подразделений USAREUR в 1981 и к 1985 была хорошо отработана, значительно увеличив оперативность реагирования и управления. Британская «боевая полевая система артиллерийского целеуказания» (BATES) является еще одним примером применения микропроцессорной техники для централизованного управления артиллерией, обеспечивая точную передачу информации о целях от артиллерийских корректировщиков в течение микросекунд и обеспечивая очень быстрое реагирование, необходимое для ударов по перемещающимся целям. Использование этой системы, хотя она имела свои недостатки, стало качественным скачком для британской артиллерии, и, как и ожидалось, сделало многое, чтобы компенсировать нехватку орудий в двух британских корпусах СГА. В обоих случаях, как с TACFIRE, так и с BATES, ошибки правительств, американского не менее, чем британского, в области своевременного и надлежащего финансирования, привели к опасным задержкам ввода этих бесценных систем в эксплуатацию.

Удачей НАТО в 1985 году было то, что концепция «Разбивания наступления», исследования и разработки в рамках которой начались уже в 1978 году в США, несмотря на угрозу прекращения финансирования, была, по крайней мере частично спасена. Эта программа была попыткой обеспечить адекватный неядерный ответ на танковое наступление превосходящими силами, с улучшением возможностей поражения первого эшелона сил противника, но с акцентом на поражение сил второго и третьего эшелона, на глубину до 160 километров. Это был первый совместный проект армии и ВВС США, который включал авиационные средства обнаружения и целеуказания (TAWDS) и армейские элементы наземного базирования. Полноценное использование потенциала «Разбивания наступления» зависело от развития таких систем, как упоминавшаяся ранее вертолетная SOTAS. Ракеты «Пэтриот» (которые изначально задумывались как ракеты «земля-воздух», но также могли быть использованы в качестве ракет «земля-земля») могли наводиться как с наземного центра управления, так и с воздушного командного пункта, если наземный пункт управления будет выведен из строя. Важным элементом «Разбивания наступления» должны были стать суббоеприпасы с наведением на конечном участке траектории. Каждая малокалиберная бомба (или «смарт-бомба», как стали называть эти «умные» боеприпасы) была оборудована системой поиска целей и имела ограниченные возможности маневрирования. Искатель цели посылал сигнал в миллиметровом диапазоне, что исключало возможность ложного срабатывания. Затем он фиксировал ответный сигнал и наводил боеприпас на цель. К сожалению, финансирование США программы «Разбивания нападения» было сокращено в начале 1980-х, и к 1984 году система находилась на вооружении лишь частично.

В области химического оружия (ХО) наступательные возможности и принципы его использования стран Варшавского договора были хорошо известны. Войска химической защиты, численностью до 150 000 человек находились в каждом подразделении Красной армии, вплоть до батальона. Около 15 процентов всех советских артиллерийских снарядов и до 50 процентов тактических и стратегических ракет были химическими. Было также большое количество авиационной техники, оснащенной выливными системами.

Практика включала применение нелетальных и выводящих из строя средств в ходе артиллерийской и авиационной подготовки. Такие вещества распадаются в считанные минуты. Слезоточивые газы (CS[35]), используемые для разгона демонстраций, являются хорошими примерами таких веществ. На Западе были известны и военные версии DM и DC[36], вызывающие такие дополнительные эффекты как тошнота, головокружение, снижение воли к борьбе. Такие газы как хлор и фосген, смертельные при достаточной концентрации, в начале 1980-х считались малоэффективными из-за ненадежности.

Более стойкие на местности средства, в том числе кожно-нарывные — например горчичный газ и нервно-паралитические газы, такие как крайне опасные табун (GA) и зоман (DC) — предназначались для защиты флангов и блокирования отдельных районов, не предназначенных для их захвата, а также ударов по аэродромам, часто в сочетании с бомбами замедленного действия.

Цель применения химического оружия двояка: нанести противнику потери и заставить его использовать в полной мере прибегнуть к защитным мероприятиям и снизить эффективность действий.

Для тех, кто не имел опыта работы в условиях полномасштабной химической защиты, трудно понять, насколько она снижает эффективность. Костюмы химической защиты крайне неудобны, в них крайне жарко, физический труд крайне утомителен. Штабным офицерам, не подвергающимся сильным физическим нагрузкам, тем не менее приходиться работать в противогазах и толстых перчатках. Уплотнение люков, окон и дверей требует отнимает времени и требует повышенной осторожности. Обеззараживание требует не только соответствующего оборудования и обильного водоснабжения, но и оперативной медицинской помощи, которая отнимает внимание и ресурсы, нужные для решения других важных задач. Люди, конечно, быстро привыкают в той или иной степени к неудобствам и начинают соблюдать предосторожности, но они редко выдают более 50 процентов своих возможностей и быстрее устают.

Было известно, что химическая защита в странах Варшавского договора хуже, чем на Западе, где была в наличии отличные британские костюмы химзащиты и другое оборудование, а также индикаторы и другие профилактические меры. Другие страны НАТО следовали им в той или иной степени. Большим недостатком стран Запада было отсутствие возможности оперативно ответить, даже у USAREUR. Запасы отравляющих веществ в США когда-то были высоки, но ухудшились или были рассредоточены так, что как выражались к 1980 году (в частности, председатель Объединенного комитета начальников штабов), можно сказать, что практически не существовали. Однако одна за другой страны ОВС НАТО в Европе с конца 1970-х начали понимать, что только возможность ответного удара может дать эффективную защиту против советского химического оружия.

Интерес представляли, в первую очередь так называемые бинарные снаряды, содержащие два вещества, которые не являлись токсичными по отдельности, становились таковыми при смешивании. Хотя были технические трудности (например, малое время полета снаряда давало мало времени на эффективное смешивание веществ), их большим преимуществом была безопасность хранения, что обеспечивало меньшую обеспокоенность союзных стран в мирное время. Бинарные химические снаряды были рекомендованы к производству в США в начале 1980-х, однако до лета 1985 было невозможно хранить их в Европе. Полезным шагом в этом направлении, однако, были двусторонне соглашения между США с ФРГ и Великобританией, в области производства и хранения таких боеприпасов для 155-мм орудий. Они должны были храниться в мирное время в США и быть доставлены в угрожаемый период.

Таким образом, в 1985 году вооруженные силы СССР были хорошо подготовлены к использованию химического оружия в наступательных целях, но не слишком хорошо оснащены средствами защиты. Другая сторона была хорошо (а что касается Великобритании, то очень хорошо) подготовлена к обороне, но возможность ответного удара имели, в основном, лишь вооруженные силы США. Конечно, было маловероятно, что при нападении Варшавского договора с использованием химического оружия союзники не смогут воспользоваться поддержкой США. Однако, это означало задержку ответных мер со стороны Запада и давало советам преимущество. Почти наверняка они собирались этим воспользоваться.

Советы без сомнения используют химическое оружие, с самого начала наступления, так что западные союзники были реально подготовлены к этому. Кроме того, было весьма вероятно, что два американских корпуса не подвергнуться химическим атакам, так как будет справедливо предположить, что верховный главнокомандующий ОВС НАТО в Европе использует свои полномочия, чтобы нанести ответный удар. Это было хорошо известно на другой стороне, как и то, что другие союзники будут не смогут некоторое время нанести ответный удар, по крайней мере своими собственными силами. Союзники осознавали, что если в случае войны будут выполнены все надлежащие мероприятия, их потери от химического оружия не будут высокими.

В области авиации в предвоенные годы Альянс, в целом, был вынужден полагаться на ту технику, которую имел и, в лучшем случае, улучшить ее, продлевая срок службы, вместо того, чтобы разрабатывать далеко идущие нововведения. Однако, учитывая финансовые ограничения, испытываемые военно-воздушными силами союзников, положение было не так уж и плохо.

Например, был принят на вооружение EF-111, постановщик помех на базе F-111, способного развивать скорость Мах 2 на высоте, и превышать скорость звука на малых высотах. Высокая маневренность повышала его шансы на выживание. EF-111 был оснащен десятью мощными генераторами помех, а также системами предупреждения об облучении радарами зенитных систем и самолетов противника, предупреждавших экипаж об опасности. Эти самолеты, принятые на вооружение в 1983 должны были оказаться очень эффективными в сопровождении глубоких воздушных операций. Во времена Второй Мировой войны глубокие рейды авиации должны были прикрываться истребителями, или, в случае невозможности, полагаться на собственное вооружение в борьбе с перехватчиками противника. Так действовала, например, 8-я американская воздушная армия. В 1980-х самолеты в глубоких рейдах должны были быть защищены в первую очередь радиоэлектронными средствами, предназначенными для защиты от вражеских зенитных орудий, ракет или перехватчиков. EF-111 был замечательным примером современных тенденций.

TR-1, переоборудованная версия старого U-2 (который пресса окрестила «самолет-шпион»), высотный (потолок — 21 000 метров) и дальний (свыше 3 000 километров) разведывательный самолет был предназначен для сбора тактической информации. Этот самолет также имел определенный плюс. Он был оснащен передовыми средствами электронного противодействия (ECM) и интегрированной аппаратурой, дающей возможность прицельных радиопомех против вражеских радаров (PLSS), а также радиотехнической разведки (РТР). Он был принят на вооружение в начале 1980-х.

Та же история повторилась и с F-4G, модифицированной версией F-4E «Фантом», оснащенной новейшими радиоэлектронными средствами и противорадиолокационными ракетами, самой совершенной из которых была AGM-88 «HARM» («high-speed anti-radiation missile» — «Высокоскоростная противорадиолокационная ракета»), которая как раз поступала на вооружение, когда началась война.

F-15 «Игл» все еще находился на вооружении, в том числе его новейшая модификация «Страйк Игл», с улучшенной электроникой и лучшей всепогодностью. F-16 «Файтинг Фалкон», который начал поступать на вооружение в 1981, представлял собой реальный шаг вперед. Его оборудование включало в себя многорежимный радар при форме корпуса, дающей хороший обзор, индикацию на лобовом стекле, встроенные средства противодействия (полосы фольги, служившие обманками для вражеских ракет) и темповые ловушки, а также средства радиоэлектронной борьбы и встроенную авиапушку с 500 20-мм снарядами. Самолет был способен развивать скорость Мах 2, имел потолок свыше 15 000 метров и дальность свыше 2 000 километров. Это был самый большой шаг вперед в области западных истребителей, чем когда-либо. F-18 «Хорнет», одноместный многофункциональный истребитель-бомбардировщик, имеющий еще более продвинутый внешний вид, был привлекателен для авиации флотов, страдал от многих задержек в проектировании и еще не поступил на службу, когда началась война[37].

Высокое значение имело дальнейшее развитие самолета дальнего радиолокационного обнаружения и управления (АВАКС) Е-3А «Сентри». В планере Боинга-707 было размещено оборудование, превратившее самолета в мобильную, гибкую, устойчивую к помехам систему связи и управления, способную вести наблюдение за всеми типами летательных аппаратов, пилотируемыми и беспилотными, над любой местностью, в любую погоду, на больших, средних и малых высотах. РЛС нижнего обзора дала самолету до тех пор отсутствовавшие уникальные возможности. «Сентри» мог действать в течение шести часов, на удалении 1 000 миль от базы, имея максимальную скорость 530 км/ч и потолок в 8 700 метров. Подробнее его действия будут описаны в следующей главе. Его ввод в строй в 1980 и принятие на вооружение НАТО в 1982 ознаменовало собой большой шаг вперед.

Улучшенный «Харриер» был принят на вооружение корпусом морской пехоты США в 1983 году под обозначением AV-8B и КВВС под обозначением GR-5 год спустя. В конце 1970-х, администрация США предприняла не одну попытку убить «Харриер». К счастью, Конгресс остался тверд, и этот крайне ценный международный (США/Великобритания) передовой самолет вертикального взлета и посадки (СВВП) был спасен.

Три основных события, произошедших в конце 1970-х-начале 80-х годов указывали на интеграцию воздушных и собственно морских сил в современных военно-морских операциях. Во-первых, это было появление мощных бомбардировщиков с океанским радиусом действия, таких как советские «Бэкфайеры», вооруженные противокорабельными ракетами, во-вторых, это было расширение потенциала дальних противолодочных самолетов (ДПЛС), таких как «Нимрод». В-третьих, повысился радиус действия истребителей защиты кораблей берегового базирования, что стало возможным благодаря дозаправке в воздухе. Возможности этих сил были значительно расширены, причем очень недорогой ценой, после изобретения в Британии палубного трамплина, впервые установленного на HMS «Инвинсибл», который часто именовался авианосцем, но скорее относился к классу крейсеров. Его использование значительно повысило боевую эффективность СВВП «Харриер» и дало возможность переоборудования торговых судов-контейнеровозов в эскортные авианосцы. К сожалению, только один такой корабль, британский «Травеллер» находился в строю в середине 1985 года.

Противолодочная оборона (ПЛО), всегда бывшая трудной, сложной и дорогостоящей, стала еще более сложной с внедрением эффективных акустических покрытий подводных лодок. Это привело к резкому снижению дальности обнаружения активных гидролокаторов, применение которых, однако, осталось практически незаменимо для точного определения местоположения подводной лодки и наведения оружия. К счастью, развитие пассивных гидролокаторов, на которые акустическое покрытие не оказывало влияния, достигло больших успехов к 1985 году. Они заключались, в основном, в разработке трех систем. Для обнаружения на очень дальних дистанциях применялась система под названием SURTASS («буксируемая по поверхности система слежения»), буксируемая океанскими кораблями; буксируемая тактическая система, пригодная для использования фрегатами/эсминцами и подводными лодками под названием TACTASS («тактическая буксируемая гидроакустическая система слежения»); дальние противолодочные самолеты (ДПЛС), оснащенные значительно улучшенными пассивными гидроакустическими буями. Все эти меры будут накладывать существенные ограничения на мобильность вражеских атомных ударных подводных лодок.

Все чаще систематическое развертывание как активных, так и пассивных гидролокаторов кораблей, подводных лодок и самолетов стало рассматриваться как основа эффективной борьбы с подводными лодками. Оно не могло быть достигнуто без эффективного применения информационных технологий. Посредством них данные о любом контакте с подводной лодкой на любом театре военных действий могли быть приобщены, после занимающей считанные секунды передачи, к данным по контакту с другой лодкой и прочей разведывательной информацией, обработаны, проанализированы, сравнены и сохранены для дальнейшего использования. Таким образом, можно было поддерживать постоянно обновляемую картину действий подводных лодок противника, доступную в электронном виде для командира любых сил НАТО, ведущих противолодочную оборону, на любом уровне, в море или на берегу. Кроме того, обеспечение командования и управления силами, участвующими в широкомасштабных воздушно-морских боевых операций в постоянно меняющейся обстановке, требовало разработки и принятия на вооружение узконаправленных, защищенных и безопасных средств связи на тактическом уровне.

Среди наиболее важных образцов морского/авиационного вооружения следует упомянуть «Стингрей» — высокоэффективную авиационную или корабельную самонаводящуюся противолодочную торпеду и «Каптор» — самодвижущуюся управляемую противолодочную мину. Противолодочная модификация вертолета «Линкс» поступила на вооружение Королевского ВМФ в начале 1980-х годов и была особенно полезна в качестве платформы для размещения управляемого вооружения. Противокорабельная ракета подводных лодок «Гарпун»[38] была еще одним эффективным новым оружием, используемым подводными лодками НАТО. Без этих систем вооружений весьма скромные военно-морские силы и морская авиация НАТО оказались бы в крайне невыгодном положении, пытаясь защитить морское судоходство и военно-морские силы от тотальной атаки советского военно-морского флота и морской авиации.

Боевая мощь ВМФ США, а следовательно, и НАТО, в середине 1985 года повысилась с первыми плодами двух замечательных программ, а именно вступлением в строй ракетных крейсеров типа «Тикондерога» с системой «Иджис» («Иджис» представляла собой интегрированную компьютерную систему управления ПВО) и превращением линкоров класса «Айова» времен Второй Мировой войны в нечто среднее между линкором и авианосцем, получившем прозвище «Бэттлиер»[39]. Бывшие крупнейшие надводные боевое корабли были переоснащены современной микроэлектроникой в сочетании с ракетным вооружением и получили возможность отслеживать воздушные, надводные и подводные цели в радиусе сотен миль и уничтожать их различным вооружением, включавшим 16-дюймовые орудия и управляемые ракеты классов «поверхность-воздух» и «поверхность — поверхность». Огромные размеры и тяжелая броня обеспечивали высокую боевую живучесть, а американские морские пехотинцы получили возможность надежной и сокрушительной огневой поддержки корабельными орудиями, дополненной поддержкой с воздуха, обеспечиваемой самолетами вертикального взлета и посадки[40].

В завершение нашего далеко не полного обзора, мы переходим к «Торнадо», многоцелевому боевому самолету (MRCA), объединившему в себе роли истребителя-бомбардировщика и разведывательного самолета, а также существовавшему в варианте усовершенствованного перехватчика. Хотя он и являлся совместной союзной (Великобритания/ФРГ/Италия) первостепенной важности, он несколько раз едва не ушел в небытие из-за бюджетных проблем. К счастью, «Торнадо» выжил, хотя выпускался в количествах меньших, чем это должно было быть. Его роль мы подробно рассмотрим в следующей главе, непосредственно посвященной войне в воздухе.

Боевые действия в Европе в августе 1985 продолжались три недели. Тем не менее, они потребовали от сторон, которые по большей части были решительны и хорошо вооружены, максимального напряжения сил. Цена за неэффективность и нерешительность со стороны НАТО была высока. Война не продлилась достаточно долго, чтобы разработать на ее основе какое-либо оборудование, ни даже извлечь максимум возможностей из того, что были знакомы и давно использовались. Но она была достаточно долгой, чтобы обнажить слабые места. Кроме того, она была достаточно долгой, чтобы очень ясно продемонстрировать, не только то, чего будет стоить неядерная оборона (которая будет достаточно эффективной), не подготовленная в течение длительного времени, но и то, что ядерной войны едва ли можно избежать, если жалеть сил на дорогостоящие альтернативные средства. Успех НАТО был бы большим, если бы улучшения техники и оборудования, рассмотренных выше, были бы сделаны раньше, или если бы эта техника имелась в большем количестве, или если бы некоторые системы, никогда не принятые на вооружение, не были бы задушены в зародыше. Все это Запад мог бы использовать, чтобы предотвратить катастрофическое использование тактического ядерного оружия со всеми его ужасными последствиями. Это бы оказалось проще.

Как говорилось в старой Римской пословице «Си вис пасем, пара беллум» — «Хочешь мира — готовься к войне».

Или, если адаптировать ее к реалиям конца двадцатого века — «Хочешь ядерного мира — готовься к неядерной войне. Но будь готов заплатить за это».

[33] SA-2 — С-75 «Двина», SA-3 — С-125 «Печора», SA-5 — С-200, SA-10 — С-300П — состояли на вооружении войск ПВО. SA-4 «Круг», SA-6 — 2К12 «Куб», SA-7 — ПЗРК «Стрела-2», SA-8 — 9К33 «Оса», SA-9 — 9К31 «Стрела-1», SA-11 — 9К37 «Бук», SA-12 — С-300В, SA-13 — 9К35 «Стрела-10», SA-14 — ПЗРК «Стрела-3» — состояли на вооружении ПВО сухопутных войск.

[34] По состоянию на начало 80-х во фронтовой ПВО СССР появился качественно новый ЗРПК «Тунгуска», совмещающий в себе как ракетное, так и пушечной вооружение.

[35] Хлорбензальмалондинитрил

[36] Адамсит и Дифенилцианарсин соответственно

[37] В реальности, «Хорнет» поступил на вооружение в 1983 году.

[38] «Гарпун» является универсальной ракетой, пригодной для использования авиацией, надводными кораблями, береговыми установками и подводными лодками.

[39] От английских «Battleship» — линкор и «Саrrier»- авианосец

[40] Описанный здесь проект далек от реальности. «Айовы» получили современную электронику, 32 КР «Томагавк» и 16 ПКР «Гарпун», однако зенитное вооружение было усилено лишь четырьмя пушечными установками «Фаланкс». Зенитно-ракетного вооружения и тем более авиагруппы на кораблях не имелось.