Тень шпионажа: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— По ту сторону, в Иордании, — продолжал я, — расквартирован 10–й гусарский полк, приведенный в боевую готовность. На его вооружении находятся пятидесятитонные танки «Центурион», которые намного совершеннее старых гробов «Шерман», находящихся на вооружении у египтян, и могут потягаться даже с русскими Т–34. В Ливии 10–я танковая дивизия была поднята по тревоге и вплотную подошла к египетской границе, чтобы в случае необходимости во взаимодействии с пехотным полком королевского стрелкового корпуса и 3–м артиллерийским полком нанести решающий удар по Каиру…

— …который в свое время хотел нанести Роммель, — перебила меня она. — Ну что ж, я предполагала, что произойдет нечто подобное, лейтенант.

— Что вы предполагали?

— Что, скорее всего, вы преподнесете мне нечто скучное, а не информацию. Вы бы хоть упомянули, что «Булвак», «Тезей» и «Океан» уже вошли в Средиземное море с подразделениями «красных дьяволов» на борту, к числу которых относитесь и вы… Ваши новости устарели, наверное, недели на две, если не больше.

— В таком случае господин, с которым вы беседовали, даст мне сто очков вперед, — смеясь, парировал я ее замечание. — Его информация никогда не устареет.

Вообще — то я очень удивился ее осведомленности. Разумеется, за передвижением крупных кораблей можно было наблюдать в порту: никто из этого особого секрета не делал, и подобные сообщения обычно довольно быстро просачивались в печать. Однако, будучи такой юной, девушка слишком серьезно относилась к своей профессии.

— У вас нет никаких оснований смеяться над ним, — дружески пожурила она меня. — Этот человек трудится в поте лица, раскапывая амфоры. А вот чем занимаетесь вы? Живете за счет налогоплательщиков в одном из лучших отелей, да еще пытаетесь обвести вокруг пальца бедную журналистку. Опомнитесь!

— Он раскапывает, вы трудитесь, а я… Впрочем, не стану с вами спорить. Но он ведь копает не собственными руками?

— Он держит двух слуг — турок, которые ему помогают… Собственно, почему я все это рассказываю вам? Кажется, это вы намеревались меня информировать, а не наоборот…

Через пять минут мы расстались добрыми друзьями. Ее сообщение, что Уолпол имеет в услужении двух турок, показалось мне небезынтересным. Любой агент, занимающийся сбором военных сведений, нуждается в помощниках, которые передают эти сведения дальше, в Центр, если он, конечно, сам не работает на рации, что случается довольно редко. Ведь сбор информации, ее шифровка, передача в Центр с частой сменой мест, откуда ведется радиопередача, во избежание пеленгации — все это не под силу одному человеку. Были ли эти слуги связниками между Натаном Уолполом и египетской, израильской или же турецкой разведкой, оставалось загадкой. На кого же он работает, если вообще работает?

Вечером того же дня мисс Ругон познакомила меня с мистером Уолполом. Он посмотрел на меня из — под тяжелых век мутно — серыми, с восточным разрезом, глазами как на нарушителя его спокойствия.

— Рад познакомиться, — произнес он угрюмо, жестом приглашая меня к своему столику.

За ужином мы разговаривали мало. Мысленно я спрашивал себя! «Неужели мое присутствие так повлияло на красноречие Уолпола, ведь до обеда он оживленно болтал со своей обворожительной собеседницей?» Подали индейку с каштанами, щедро приправленную восточными пряностями, и великолепное местное вино, которое я пил, наслаждаясь, маленькими глотками. Когда подали кофе, Уолпол раскурил темную сигару и откинулся на спинку кресла, нисколько не заботясь о том, чтобы поддержать разговор.

Мне ничего не оставалось, как начать расспрашивать его об археологических находках, ведь человек обычно оживляется, когда тактично интересуются его работой. К этому разговору я подготовился основательно: я провел в британской библиотеке Никосии все послеобеденное время и прочел о кипрских древностях все, что только нашел. А поскольку память у меня была прекрасная, то я считал, что смогу поддержать разговор об археологии.

— Удивительно, что вы проявили такой интерес к археологии, лейтенант Андерсон, — сказал Уолпол, немного помолчав, и в его голосе послышалась насмешка. — Сегодня мало кого занимают подобные проблемы. Период сенсационных открытий канул в Лету. — Он, словно сожалея, погладил свой орлиный нос: — Здесь, на Кипре, со времен Чеснолы ничего интересного не раскапывали.

— Это итальянский археолог, не так ли? — спросил я.

— Чеснола — это пример для подражания, мистер Уолпол его высоко ценит, — вставила мисс Ругон.

— Луиджи Пальма ди Чеснола, — задумчиво пробормотал Уолпол, загадочно улыбнувшись, и как — то по — домашнему потянулся, сцепив руки за головой, что обычно не принято делать на людях. — Да, родился он в Турине. После окончания Крымской кампании поступил на американскую службу и в войне Севера против Юга выдвинулся, дослужившись до бригадного генерала. Позднее получил должность консула Соединенных Штатов на Кипре. В то время это был завидный пост, который давал ему возможность посвятить себя изучению далекого прошлого острова…

Мне невольно бросилось в глаза несоответствие между манерой изысканно выражаться и небрежным поведением Уолпола за столом. По — видимому, он действительно был человеком образованным. Правда, я знал, что хорошие агенты в целях маскировки рьяно изучают некоторые науки (вот и я всего несколько часов назад поспешно приобщался к археологии). Однако мне несколько раз за вечер приходила в голову мысль, что в отношении Уолпола контрразведка ошиблась. «Ни один шпионский центр, — думал я, — не смог бы сделать его таким знатоком древностей, каким он является…»

— Поскольку вы, мисс Ругон, и вы, мистер Андерсон, проявляете такое внимание к моей работе, я хотел бы сделать вам обоим предложение: давайте съездим со мной к моим руинам. Послезавтра, рано утром, я уезжаю в Акротири. Моя машина достаточно просторна, и я показал бы вам одно из самых удивительных мест на острове, где мне удалось найти нечто интересное. Для вас, мисс Ругон, я бы хотел добавить, что там есть небольшое чудесное озеро, до него рукой подать, и вы, если захотите, сможете искупаться.

Я радостно кивнул, приняла предложение Уолпола и мисс Ругон. Мы расстались в лифте, поскольку жили на разных этажах. Войдя в свой номер, я приготовил ванну, которую, право, заслужил. Результатами первого дня я остался доволен: добился расположения Уолпола, а кроме того, познакомился с восхитительным созданием. Правда, я догадывался, что хитрый американец пригласил меня главным образом потому, что так ему было легче заполучить мисс Ругон. Но это меня мало трогало, главное — я подучил возможность наблюдать за ним целый день.

«А может, у него уже возникли какие — то подозрения? — пришла мне в голову мысль, когда я, довольный собой, лежал в ванне. — В этом случае Уолпол своим приглашением преследует одну — единственную цель: обвести меня вокруг пальца, свою рабочую площадку хочет показать мне для того, чтобы убедить в натуральности маскарада…» После некоторых раздумий я, однако, отбросил свои сомнения, ополоснулся под холодным душем и залез в отлично взбитую постель. Сразу заснуть я все же не смог, так как несколько раз ловил себя на том, что пытался восстановить в памяти образ темноглазой золотоволосой журналистки, ее взгляд, улыбку, голос… «В конце концов контрразведка не столь плохая работа» — такова была последняя мысль, о которой я и уснул.

Первые лучи утреннего солнца преломлялись в выгнутом ветровом стекле и, отражаясь от хромированного радиатора, до боли слепили глаза. Уолпол вел свой двухтонный «форд» (модель 1950 года, длина — пять с половиной метров), на переднем сиденье которого мы свободно уместились втроем, а сзади расположились турецкие землекопы. Свой инструмент они сложили в багажнике.

— Сильная машина! — с присущей американцу гордостью воскликнул Уолпол, обращаясь к мисс Ругон, сидевшей между нами. — Мотор сто пятьдесят лошадиных сил. Очень мощная машина!

При этом он так резко включил сцепление, что задние колеса пробуксовали, а нас, как при старте реактивного самолета, вдруг вдавило в кресла. Один из турок, больно стукнувшись головой, начал громко выражать свое недовольство какими — то булькающими звуками.

После столь резкого старта я приготовился к бешеной гонке, но Уолпол оказался довольно — таки осторожным, даже боязливым водителем. Он уступал дорогу каждой ослиной упряжке, телеге, арбе, слишком часто нажимал на клаксон — при этом автомобиль издавал мелодичный тройной сигнал — и был склонен в случае возникновения сложной ситуации ждать до тех пор, пока дорожная пробка не рассосется.

Но как только мы выбрались на магистраль Никосия — Фамагуста, он, очевидно, поддался искушению продемонстрировать своей прекрасной соседке, на что способна его машина. Тахометр не раз переползал через отметку «90 миль». Тогда на заднем сиденье начинали бормотать заклинания, часто прерывавшиеся восклицаниями, в которых преобладало слово «аллах». По — видимому, это были слова мусульманской молитвы, а может, и слова проклятий.

Было чудесное ясное утро, если смотреть прямо по ходу автомобиля или же немного вбок, так как сзади ландшафт скрывала завеса серо — бурой пыли, тянувшейся за машиной. В этом смысле машина мистера Уолпола напоминала ракету. Мисс Ругон, кажется, чувствовала то же самое, потому что сказала водителю:

— Я с нетерпением жду, когда вы преодолеете звуковой барьер, — после чего он решил немного сбавить скорость.

По дороге мне то и дело бросались в глаза признаки присутствия оккупационных войск. На каждом перекрестке торчали ярко — желтые дорожные указатели, с помощью которых военные водители ориентировались в стране без карт, не обращаясь с расспросами к местному населению, упорствовавшему в немом протесте. В некоторых местах таблички и указатели были вырваны из земли и заброшены куда — нибудь подальше.