— Ты чего? — спросил в спину хазарин.
— Ничего…
Он повернулся и ударил кулаком по дереву.
— Нечего сопли пережевывать! Обломилось нам? Обломилось! Ну так что? Надо этого умника найти, да по сопатке гада, а не смешки разводить…
Гаврила успокоился, вытер слезы.
— Да, все верно… Только уж больно неожиданно это — себя дитем малым чувствовать…
— Значит достали мы их! — убежденно сказал Исин. — Так достали, что пришлось им на нас волшбу потратить…
Уже не думая куда они держат путь они пошли вперед, ощущая, что Судьба не оставит их своим попечением. Не вспоминая более о беде они шли, общими усилиями вытаскивая из памяти названия деревьев, цветов и птиц, что встречались по дороге.
Солнце поднялось еще на пол пальца, когда за спиной возник, и начал потихоньку догонять цокот копыт. Они по разу оглянулись и каждый увидел позади себя тележку с одиноким возничим. Тележка неспешно пылила, влекомая парой лошадок и Избор почувствовал желание спросить что-нибудь, у нагоняющего их человека, но подумал, что спрашивать-то вообщем-то нечего.
Тележка поравнялась с ними. Возничий покачивая маленьким, с кулак, узелком, мельком посмотрел на странников, оценивая насколько опасными могут оказаться люди, встреченные на лесной дороге. Избор безразлично ответил взглядом на взгляд, но тут в глазах возчика плеснула радость узнавания. Он весело охнул и закричал:
— О! Здорово, богатыри! Как добрались? Опять нам судьба свидится…
От неожиданности Избор встал и возчик, чтобы не вырваться вперед, потянул вожжи на себя. Воевода смотрел на него, потом на телегу, стараясь вызвать в памяти хоть какой отклик.
— Не узнаете? — спросил возчик, веселым, хоть и чуть обиженным голосом.
— Нет, — честно ответил Гаврила. — А ты нас?
— А что такое? — спросил хазарин, опуская руку на кинжал. — Может, было что промеж нас? Так мы…
— Было, было, — широко улыбнулся возчик. Он осторожно поставил свой узелок рядом с собой. — Мы с вами…
— Что? — спросил Гаврила, готовый к любому повороту. Человек в телеге был один, а куда одному против всех?
Тот махнул рукой, словно движение этим отбрасывал несуразность их поведения.
— Да хватит вам шутить… Что ж вы забыли как у князя Голубева любимое чудовище загубили?
Они переглянулись. На каждом из трех лиц мелькнуло одинаковое выражение — попытка вспомнить хоть что-нибудь, хоть отдаленно похожее на то, о чем говорит этот непонятный встречный и отчаяние.
— Мы? — спросил Исин, перестав бороться со своей памятью.
— Ты!
Исин дернулся, словно перст возчика ткнул его в грудь и глазами заморгал. Сераслан заметил это и тогда уже с недоверчивой насмешкой спросил:
— Может быть ты и про княжну забыл?
Хазарин открыл, было рот, но быстро соображавший Избор тронул его за плечо и сказал оглядываясь:
— Слушай, проезжий… Похоже, что ты кое-чего о нас действительно знаешь. Рассказал бы нам про нас… Мы заплатим.
Тот посмотрел на него, неуверенно улыбнулся.
— Да что с вами? Вы что, и вправду меня не помните? Я Сераслан!
— Расскажи, что знаешь, — мрачно сказал Гаврила, опираясь на тележку.
В шесть глаз они смотрели на него с непонятной надеждой и Сераслан перебирал вожжи, не зная что делать.