Повесть о Воронихине: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Благодарю, ваше сиятельство, за доброту вашу. Прошу предоставить мне право пользоваться библиотекой.

– Что вас интересует?

– Искусство всех видов, описание чужеземных стран, предпочтение – книгам, к архитектуре относящимся.

– Я вам это дозволю. Еще что?

Даже какой-нибудь час назад Воронихин не думал, что осмелится при первом знакомстве, при первой встрече с графом высказать желание и просьбу. Но раз такой удобный случай представился, он решился сказать:

– Будете, ваше сиятельство, в наших Соликамских краях, ваших вотчинах, поклон мой передайте и спасибо сердечное за попечительство барону Александру Николаевичу, да покорнейше прошу, ваше сиятельство, отпустить на волю мою матушку, Чероеву Марфу… – Сказав это, Воронихин покраснел и, опустив глаза, стал разглядывать паркетный пол, составленный ромбовидными фигурами из разноцветных пород дерева.

Граф улыбнулся, помолчал, поглядел на Андрея.

– Что же, естественна и похвальна ваша просьба. Скажу об этом барону и сам препятствовать не стану. Пусть матушка ваша будет на свободе, а если пожелает, может и в Петербург на иждивение приехать.

– Покорнейше благодарю, ваше сиятельство.

– А теперь, Андре, я познакомлю вас с сыном моим Павлом и его гувернером. Желаю, чтобы вы трое составили честную и тесную компанию…

Граф повел за собой Воронихина через большой кабинет, потом через «минеральную» комнату, заставленную образцами горных пород, и по длинным светлым залам картинной галереи. Граф шел медленно, останавливался против некоторых картин и, показывая их Воронихину, пояснял:

– В моей галерее, Андре, и ты, пристрастный к живописи, найдешь немало для себя поучительного. Здесь, как видишь, полотна крупнейших мастеров кисти; подобных вещей в Москве ты видеть не мог. Ван-Дейк, Рубенс, Карл Лотт… А это вот большая картина – «Аллегория искусств» художника Строцци.

Они прошли через столовую в коридор, свернули еще в какой-то зал отдыха и через анфилады малых комнат с лепными фигурами над дверями вышли в комнаты, обращенные окнами на Мойку.

– Где вы? – громко выкрикнул граф и трижды похлопал ладонями. – Попо! Ау!..

Из комнаты, расположенной между библиотекой и лабораторией, выбежал Павел – сын графа. Юноша был красив лицом, белокурый, со светящимися веселыми глазами, строен и роста немалого для своего юного возраста.

– Папа, мы здесь, занимаемся. Мсье Ромм заставляет меня пересказывать сказки Мармонтеля. Это интересней жизнеописаний Плутарха…

Следом за Павлом скрипучей неловкой походкой вышел из комнаты Жильбер Ромм. При виде его Воронихин, содрогнувшись, подумал: «Да может ли статься, чтобы такое чудище было гувернером в доме графа? Быть может, это шут какой?..»

– Попо и вы, Жильбер, будьте друзьями этому молодому человеку. Имя его Андре. Он разбирается в архитектуре, искусен в живописи. Знание языка русского привилось ему с младенческих дней. Общение ваше с Андре, дружба с ним принесут всем вам взаимную пользу.

Павел задорно и браво, с оттенком высокомерия взглянул на Воронихина. Ромм всей своей сутуловатой, нескладной до уродливости фигурой подался вперед и первый протянул руку Воронихину.

– Будем друзьями, – сказал он.

Те же слова покорно повторил Павел.

Граф Александр Сергеевич, меценат и деятель, долгое время был президентом Академии художеств, собирателем богатейшей коллекции живописи, страстным любителем искусств. Среди екатерининских вельмож он был одним из самых выдающихся и наиболее общительных. Несметные богатства позволили графу не только жить расточительно, на широкую ногу, – в этом себе он не отказывал, – но и приумножать эти богатства в своих необъятных вотчинах на северо-востоке. Граф хотел, чтобы и сын его, Павел, не был бездельником. Требовательный к себе, Александр Сергеевич был требователен до суровости и к своему любимцу Попо. Из Франции он привез Жильбера Ромма. – человека с отталкивающей на первый взгляд внешностью, но с широкой доброй душой и блестящими познаниями во многих областях науки. В договоре, заключенном между русским вельможей графом Строгоновым и бедным, но умным и ученым французом, говорилось, что воспитание Павла будет вестись по строго продуманному плану, дабы дать молодому графу разностороннее образование, воспитать в нем характер человека, стремящегося к высокой деятельности, закалить его в длительных поездках по России и Европе. За это положено было Жильберу Ромму жалование – сотня луидоров в год, одежда и питание, проезд и жилье за счет графа. Этими условиями предусматривалось пробыть гувернеру в обществе своего воспитанника десять лет, пока не станет Павел вполне совершеннолетним.

Жильбер Ромм – друг и учитель А. Н. Воронихина (С миниатюры князя П. П. Голицына в Марьине).

Уезжая по делам из Петербурга, граф с полной уверенностью оставлял своего Попо на попечении Жильбера Ромма и достойного доверия скромного и благовоспитанного Андрея Воронихина. Не прошло и полугода с той поры, как Андрей поселился в доме Строганова, он достаточно свыкся с Павлом и стал любимцем Ромма; он овладел французским языком не хуже, нежели Павел и Жильбер овладели русским. Неожиданно для самого себя стал Андре своим человеком, быть может гласно и непризнанным родственником, но не чужим в доме графа. Ему отвели комнату для жилья и комнату для работы над чертежами и рисунками. Во время занятий его охотно посещал наследник графа, и с восхищением следил за ним ученый гувернер. Воронихин вскоре был допущен к графской галерее, к библиотеке и кабинету минералогии. Он приглашался даже на балы и званые обеды, которые устраивались в залах Строгановского дворца. Случалось ему бывать и на сборищах любителей искусств и литературы, нередко происходивших по желанию Александра Сергеевича. Обычно на такие собрания Воронихин приходил с Павлом и Роммом. Садились они поодаль от знаменитостей и учтиво слушали умные речи Гаврилы Романовича Державина, веселые басни Ивана Крылова, музыку Бортнянского и споры Федота Шубина с Гордеевым…

Каждый день, прожитый в доме графа Строганова, приносил Воронихину что-то новое, неизведанное, но ничему не привык удивляться Андрей. Не удивлялся он и тому, что супруга графа Александра Сергеевича, урожденная княжна Трубецкая, вступила в греховную связь с фаворитом Екатерины Второй Корсаковым. Граф тяжело переживал измену супруги; недовольна была и Екатерина выходкой Корсакова. Императрица распорядилась высечь розгами влюбленную пару, а Строганов отправил супругу с глаз долой да от стыда подальше – в подмосковное имение. Там и прожила свой долгий век графиня, окруженная поклонниками.

Граф оставался безнадежным холостяком, увлеченный делами и любованием домашней картинной галереей, где находились полотна пятидесяти пяти французских, фламандских и итальянских мастеров и редчайшие коллекции эстампов, моделей и монет.

Младший Строганов был моложе Воронихина на десять лет; уроки гувернера он воспринимал отнюдь не с таким рвением, как это старательно делал любознательный, ненасытный в знаниях Андрей. Втроем изучали они русские исторические древности, жизнеописания великих людей – Сократа, Александра Македонского, Юлия Цезаря и многих других. Жизнь великих людей далекого прошлого увлекала Павла и Воронихина.

Воспитатель Павла Строганова в петербургском свете был хорошо известен. Жильбер Ромм неизменно встречался с французскими знаменитостями, проживающими в России, бывал в гостях у посла Сегюра, присутствовал на заседаниях Академии наук и своими суждениями приводил в восторг графа Кирилла Разумовского, особенно увлекавшегося минералогией. Находили в лице Жильбера Ромма приятного собеседника и такие светила ученого мира, как Эйлер и Паллас и знаменитый скульптор Фальконе. Не раз Жильбер Ромм встречался с самой Екатериной. Однажды он подарил ей собственного изделия изящный письменный прибор с изображенной на крышке чернильницы вселенной с планетами, с часами, показывающими месяцы, дни, часы и минуты… Не ведала Екатерина, кем станет Жильбер Ромм лет через десять. Да и как было знать, что рукою строгановского гувернера будет подписан смертный приговор Людовику XVI. Подарок этого невзрачного скуластого человечка с головою, наполненной энциклопедическими знаниями и зарядом революционных идей, был впоследствии исключен из коллекции дворцовых безделушек и ценных редкостей, в гневе с хрустом и звоном был растоптан ногой самой государыни, пришедшей в неистовство при известиях о казни короля в мятежной Франции. Но это случилось спустя годы, и речь об этом будет поздней… А тем временем строгановский гувернер аккуратно и добросовестно, в нарочито спартанских условиях воспитывал Попо и просвещал Андре.

Случалось и самому графу заходить в часы занятий в комнату гувернера или в зал, где стояли стеклянные ящики с тысячами образцов различных горнорудных пород, минералов и металлов. Жильбер Ромм не прерывал занятий и не стеснялся в присутствии графа преподавать Попо и Воронихину предметы, не совпадающие с проповедями духовных особ, которые нередко приходилось Андрею слышать и в Ильинском приходе на Каме, и в Москве у Николы на Звонарях, и в самой Сергиевой лавре.