– Но я здесь.
– Я ждал так долго…
Бедняга. Как это трудно – ждать неизвестно чего. И спрашивать себя, что можно сделать в такой ситуации? Думать, а не произошла ли какая ошибка. Может быть, ты перепутал место. Или записка пришла не по адресу.
Бедняга, как ему обидно и трудно ждать в этом великолепном кафе, где играет музыка, где подают чай и кексы. Да имеет ли он хоть смутное представление о том, что такое ждать день и ночь, ждать неделями, месяцами хотя бы словечко от человека, который сказал, что женится, как только окончится война.
– Как мало в тебе доверия ко мне. Я же сказала, что приду. А я всегда держу обещания.
Он почувствовал иронию в ее тоне. В этот момент к ним подошел официант.
– Чай китайский или индийский?
Да, это тебе не самовар, который ставила Бекки к ужину.
– Китайский.
– С сахаром? – спросил Сэм, когда им принесли чай.
Серебряную вазочку с сахаром наполовину заполнили блестящие, как иней, кубики. На второй половине искрился сахар-песок.
– Нет, спасибо. – Она считала, что так будет выглядеть более аристократично.
– Кексы? Земляничный пирог? Пирожные?
– Просто чай. – Она слишком взволнована и ей не до еды. Она пришла сюда не для того, чтобы есть, а чтобы отомстить.
– Это тебе, Рейчел, – Сэм протянул ей букетик гардений.
– Я буду носить их в моем кошельке, – ответила она беспечно.
Он растерянно посмотрел на нее. Его голос дрогнул:
– Но тебе ведь они так нравились…
– В самом деле?
Глаза Сэма обиженно распахнулись:
– Ну, конечно. Неужели ты забыла…
Она оборвала его:
– Хватит о гардениях. Расскажи о себе. О Франции. О войне. Ты ведь попал в число героев. Куда тебя ранили?
– В руку, – ответил он.
– В которую? – Она требовала продолжения рассказа. – Ведь тебя наградили за это?
Сейчас Рейчел уже жалела, что пришла. Ей самой было противно от того, каким тоном она разговаривала с ним. Она вдруг решительно встала:
– Извини меня. Мне надо идти. Пожалуйста, помоги мне надеть пальто. – И только в эту минуту она поняла, что он не сможет помочь, потому что у него была только одна рука. Другой рукав болтался пустой.
Рейчел без сил опустилась на свое кресло. Это ужасно, но она так и не смогла задать самого главного вопроса. Ну и что с того, что он потерял руку? Другие пострадали гораздо сильнее. Она видела на улицах мужчин, которые остались без ног. Потеряли зрение. Ее гнев искал выхода. Он покинул ее в беде. Не сделал ни единой попытки отыскать ее, ни до того, ни после того, как его ранили. Он так и не узнал, что у него был сын. Она все еще не решила, сообщить ли ему об этом.
– Мы не можем здесь нормально поговорить, Рейчел. На нас смотрят.
Интересно, где же он предлагает продолжить разговор? В его особняке на Вашингтон-сквер? Или собирается снять для этого комнату в гостинице?