– Семь долларов! Я видела ценник.
– Думаю, что десяти долларов достаточно, – сказал Вилли и протянул деньги Мо Швейцеру.
Может быть, все бы на этом и закончилось, если бы Бекки не фыркнула с таким презрительным видом. Теперь Мо Швейцер счел, что десять долларов – слишком маленькая цена за нанесенное его гордости оскорбление. И на глазах толпы, все еще окружавшей их, он протянул деньги назад:
– Нет, вам не удастся меня подкупить. Она воровка, и ее место – в тюрьме. С крысами. – Он развернулся и двинулся сквозь толпу, расталкивая людей. Оглянувшись, он бросил через плечо: – Но я вернусь. С полицейским. – И погрозил кулаком Вилли Лоуренсу. – И тебя тоже заберут. За попытку всучить мне взятку, чтобы я молчал. Я это так не оставлю.
Бекки бросилась к Рейчел:
– О Господи! Он ведь это сделает. – Прикоснувшись к ее лицу, она вдруг заметила: – Да ты вся горишь!
Рейчел двинулась к приюту:
– Ну и пусть! Я пойду в тюрьму. Мне все равно.
Вилли Лоуренс мягко взял Рейчел за руку и предложил Бекки:
– Мне кажется будет лучше, если я увезу ее отсюда.
Слезы навернулись на глаза Бекки.
– Но только, ради Бога, объясните, что произошло на самом деле.
Бекки вопросительно взглянула на Рейчел. Но у той не было ни сил, ни желания вспоминать тот давний кошмар:
– Оставь. Что было – то было. Незачем к этому возвращаться.
Но Бекки думала иначе. И, не обращая внимания на протесты Рейчел, она рассказала, что творил Мо Швейцер в своей мастерской с девушками, которые находились у него в подчинении и боялись роптать открыто. И как Рейчел схитрила, обрезала пуговицы у него на брюках, как он упал, а она закрыла дверь, и как в наказание Рейчел схватила отрез габардина.
– Он попался ей на глаза. И она взяла его. Этот мужчина заслужил худшее наказание.
– Молодец! – сказал Вилли Лоуренс совершенно искренне.
У Рейчел перехватило дыхание.
– Но она больна. И лучше, если я увезу ее отсюда.
– Нет, – Рейчел сделала слабую попытку вырваться. – Ни к чему. Моя жизнь кончена. И мне лучше умереть. Оставьте меня, пожалуйста.
Когда они отъехали на порядочное расстояние, он спросил:
– Как вас зовут?
– Рейчел, – ответила она. – А вас?
Он назвался.
– А куда мы едем?
– Риверсайдская дорога. В мой дом.
Из ее горла вырвался непроизвольный стон.
– Не волнуйтесь. Я не такой, как Мо Швейцер. И не собираюсь причинять вам вред. Но в нашем доме живет доктор. Он не смог спасти мою жену. Но, быть может, ему удастся помочь вам.
Вилли Лоуренс жил в одном из тех домов, которые выстроили братья Салинко перед началом войны. В нем поселились представители среднего класса. Планировка и отделка его были сделаны по последнему слову, а окна дома выходили на городской парк и Пятую авеню. У Вилли и Лауры Лоуренсов были жилая комната, столовая, кухня, чулан, три спальных комнаты с расположенными по соседству ванными комнатами с расчетом на то, что у них будут дети. По соседству с чуланом находилась маленькая отдельная комнатка с прилегающей к ней умывальной комнатой – предполагалось, что в ней будет жить прислуга, когда семья разрастется.
Доктора Аарона Леви на месте не оказалось. Его жена Рут Леви сообщила, что он вот уже неделю не выходит из госпиталя. Она носит ему свежее белье прямо туда. Ему с трудом удается выкроить несколько часов для сна. Госпиталь переполнен больными испанкой. Кровати поставили даже в коридоре и холле.