– Этот сукин сын плывет под водой, – с облегчением вздохнул сержант. Два человека из береговой службы двинулись навстречу пловцу. И вскоре они знаками показали, что он у них в руках. Луч прожектора осветил их. Пловец встал на ноги и сам ступил на песчаный берег:
– Где командир? – спросил он на хорошем английском языке.
– Сержант Сартер, патрульная служба Соединенных Штатов.
– Благодарю вас, сержант. Я Колонель Виктор фон Стернберг. Я хочу сдаться в плен.
Понимая, что, оказавшись нечаянным свидетелем происшедшего, она может принести немало хлопот Сэму, Ханна старалась оставаться в тени и не привлекать к себе внимания. За спинами солдат она не могла видеть всего, что происходит на берегу.
– Вы не могли бы дать мне закурить? – Тон Виктора фон Стернберга не оставлял сомнений в том, что это человек, который привык отдавать команды и привык к тому, что эти команды исполнялись.
Патрульные растерялись. А сержант ответил:
– Тем, кто выходит патрулировать берег, не разрешается брать с собой сигареты и спички.
Так получилось, что Ханна не смогла удержаться:
– Возьмите мою.
Солдаты расступились, пропуская ее вперед. И она увидела сияющую в лунном свете фигуру совершенно обнаженного мужчины – столь совершенно сложенного, словно это была скульптура. Блеск воды на теле, сияние лунного света на загорелой коже – еще более увеличивало это впечатление. В свои восемнадцать лет она впервые увидела обнаженного мужчину.
– Женщина? – удивился пловец, принимая сигарету и внимательно оглядел столпившихся солдат береговой охраны.
– Я журналист, – ответила Ханна.
– Спички, пожалуйста! – приказал он.
Подойдя еще ближе, она ощутила запах моря, исходивший от его тела, и внимательный взгляд, обращенный на нее. Все ее чувства были напряжены до предела, руки дрожали, и она никак не могла чиркнуть спичкой о коробок.
– Позвольте мне, – он наклонился, удерживая огонек пламени в ладони.
Ханна, смутившись, отступила на шаг. И тут ее взгляд упал на цепочку на его шее и на то, что висело на цепочке.
– Ваши глаза не обманывают вас. Это Звезда Давида. Я еврей.
13
1945
СЭМЮЭЛЬ
Ханна вернулась домой в шесть часов утра. Она сняла туфли и тихонько, на цыпочках, чтобы не разбудить мать, направилась к себе. Меньше всего она ожидала увидеть Рейчел, поджидающую ее. Мать сидела полураздетая и курила сигарету.
– Тебя не было всю ночь! Ты где шлялась?
– Но я же предупредила тебя… У Цецилии Гринберг…
– Лгунья! Шлюха! – Рейчел вскочила и хлестнула Ханну по щеке. – Ты думаешь, мне доставляет удовольствие звонить Гринбергам? Думаешь, мне нравится выглядеть полной дурочкой? Мать не имеет представления, где ее дочь встречает Рождество! Как ты думаешь, что я чувствовала, когда они сказали, что тебя там нет?!
Что чувствовала Рейчел? В самом деле, каково ей было вдруг оказаться в такой ситуации, когда она не знает, где и с кем ее дочь встречает Рождество и где вообще она провела всю ночь. Сейчас или никогда, – поняла Ханна.
– А зачем ты звонила? Разве что-нибудь произошло?
– Если хочешь знать, то есть люди, у которых сильно развито чувство долга. Маркус беспокоился о том, что тебе придется идти одной ночью, когда столько пьяных. Мы собирались заехать за тобой. Ты даже не представляешь, каково Маркусу было услышать, что тебя там нет. И это моя дочь! С кем ты болталась всю ночь? Он хотя бы проводил тебя? Дай-ка я посмотрю на тебя…
Ханна стоически выдержала изучающий взгляд Рейчел. В эту минуту она скорее позволила бы, чтобы ей отрезали язык, выкололи глаза, вырвали ногти или поджаривали пятки, но ни за что не призналась бы в том, что провела рождественскую ночь с Виктором в тюрьме на острове Говернера. Собственно, это место уже нельзя было назвать тюрьмой, потому что оно охранялось не так строго. Здание скорее походило на пансионат закрытого типа, чем на тюрьму. Ей без труда удалось подкупить офицера, подсунув ему взятку под видом «новогоднего подарка», так что они могли вдвоем встретить Рождество. В эту ночь впервые с 1940 года снова вспыхнул факел статуи Свободы. Гавань заполнили большие и маленькие корабли, барки, танкеры, грузовые суда – все они сияли праздничными огнями и гудели. Разноцветные гирлянды отражались в воде. Виктор включил радиоприемник, который ему подарила Ханна, нашел подходящую музыкальную передачу, которая велась с центральной площади Манхэттена, куда собралось очень много людей, предчувствующих, что год, который они встречают, станет годом окончания войны.
– Как ты посмела заявиться домой в таком виде? – Рейчел оттянула ворот Ханниного свитера так, словно собиралась стащить его с дочери. – Не думай, что тебе удастся провести меня! Уж я-то могу догадаться, чем ты занималась эту ночь! Посмотри на эти засосы! С кем ты была?
– С Дракулой!
Рейчел едва смогла перевести дыхание: