Она следила за тем, как он шел, рассматривая картины на стенах, в чем не было никакой необходимости.
– Клиффорд…
Он повернулся к ней:
– Да?
Их дружба началась с того самого момента, когда они в первый раз встретились на ужине у Джимми Коласа. С того времени, как Джесси вернулась с Гелиоса и перебралась в дом на Хилл-стрит, Клиф стал чем-то вроде приложения к особняку, необходимым дополнением ко всем удобствам, которые там были.
– Скажи мне честно…Ты, часом, не влюблен в меня?
Его плечи дернулись. Он достал сигарету и глубоко затянулся. Только после этого он позволил себе медленно повернуться:
– Глупышка! Конечно, влюблен. Надо быть круглым идиотом, чтобы не влюбиться в тебя.
Она дотронулась до его плеча:
– Почему ты никогда ни словом не обмолвился об этом?
– Ты жила с Джимми. И мне была отведена банальнейшая из ролей в старой как мир комедии. Друг семьи, который появляется в тот самый момент, когда в нем больше всего нуждаются.
Все верно, ничего не скажешь. Она и Джимми вместе спали, путешествовали, обнимались. Но у нее с Джимми не было той близости, которая существовала с Клифом. Они с Джимми почти не разговаривали, но были не в состоянии наслаждаться этим молчанием. Джимми просматривал ее фотографии, восхищался ими, но никогда по-настоящему не видел их. Он даже гордился ее работами, но не имел представления, каковы они на самом деле.
– И теперь я живу здесь, – проговорила Джесси.
Клиф задумчиво посмотрел на нее:
– Пусть это тебя не смущает. Все будет хорошо.
Единственное, что он и мог ответить. Джесси порылась в ящике и нашла то, что искала.
– Подойди сюда. Хочу кое-что показать.
Она взяла катушку с нитками и медленно начала обматывать ниткой его и себя, словно скрепляла узами навеки.
На следующий день новость, как бомба, разорвалась на страницах газет. Джимми Коласу помог бежать из тюрьмы его сообщник, которого так и не удалось опознать.
– Дураки! – кричал Клиффорд, отбиваясь от журналистов, снова окруживших его дом, сад и ближайшие улицы. – Неужели вы считаете, что он такой идиот и притащится сюда? Да он в тысяче миль отсюда! Полные дураки!
Услышав шум, но не понимая, в чем дело, Джесси слегка отодвинула занавеску на окне в своем убежище.
– Это же Джесси! – обрадовалась своей находке одна из мелких пираний какой-то скандальной газетенки. «Были ли у нее какие-то известия от него? Знает ли она, где он? Не помогала ли она организовать его побег? Готова ли последовать за ним на другой конец Земли?»
Она заперлась самым тщательным образом, задернула все занавески и сидела не шевелясь. Зазвонил телефон. Она услышала голос Клиффорда.
– Не высовывай даже кончика носа. Репортеры, конечно, наглецы – люди без стыда и совести, но ломать дверь они не посмеют. Это уже подсудное дело.
Они обсудили все возможные варианты. Их разделяло всего несколько ярдов, но общаться они могли только по телефону.
– Как жаль, что у тебя нет подземного хода из гаража в дом.
Все-таки вдвоем было бы легче переносить осаду.
Клиф обьяснил ей, что эти акулы жаждут крови и не уйдут, пока не добьются своего. Королевский прокурор оказался в весьма уязвимом положении, и он может попытаться спасти свою шкуру, отыгравшись на Джесси. С него станется предъявить ей обвинение в организации побега. Они не обратят внимания, что все это время она вынуждена была отсиживаться взаперти.
– Тебе надо немедленно уехать из Англии, – Клиф был настроен решительно.
Ночью остались дежурить только несколько репортеров. Несмотря на обычное свое соперничество, на сей раз они решили объединиться и действовать сообща – так было больше шансов заполучить нужные сведения.