— Угу, — кивнул Тимофей, думая только о том, удастся ему сейчас или не удастся задержать время. Ну, если не удастся, скажу, что от усталости…
— Исходное расстояние три шага, — сказал капитан.
— Два, — возразил Тимофей.
— Нет, три.
— Два… Вам же будет легче. Успеете ударить линейкой, я проиграл, и этот мой прием на вас, товарищ капитан, не годится.
— Ну хорошо, — согласился капитан, видимо польщенный. Значит, если я успею ударить вас линейкой, на этом кончаем.
— Кончаем, — повторил как эхо Тимофей. — Вы готовы?
— Сейчас, — сказал капитан.
Он отступил на два шага, пригнулся, согнул ноги в коленях и занял почти такую же позицию, как Тимофей в начале показа. Линейку он судорожно сжимал в правой руке.
Тимофей критически оглядел его и посоветовал держаться менее напряженно. Капитан в ответ только сверкнул очками. Тимофей потряс кистями рук, и капитан повторил этот жест. Потом Тимофей повернулся к зрителям, которые следили за их приготовлениями затаив дыхание.
— Товарищ майор, — попросил Тимофей, — может, вы подадите нам сигнал начинать? Чтобы все было по правилам.
— Ладно, — согласился майор. — Я хлопну три раза в ладоши. По третьему хлопку начнете.
Тимофей растопырил пальцы и повернулся к капитану.
— Острожнее с очками, — предупредил майор капитана. — Может, лучше снимешь их?
— Не надо, — великодушно объявил Тимофей. — Буду действовать осторожно.
Капитан незаметно отступил на полшага. Тимофей поймал его взгляд и понял, что капитан очень волнуется.
«И правильно», — подумал Тимофей, обретая вдруг уверенность в успехе.
— Остановись время, — шепнул он, едва прозвучал третий хлопок. Наступила уже знакомая тишина. Тимофей неторопливо подошел к оцепеневшему капитану, не без труда извлек из его судорожно зажатой руки линейку, снял с капитана очки, сунул их себе в карман, потом заставил капитана нелепо растопырить руки, повернул его вполоборота к зрителям, вернулся на свое место, высоко поднял правую руку с линейкой и скомандовал времени: «Иди».
Эффект оказался поразительным. Капитан, которого Тимофей оставил в недостаточно устойчивом положении, устремился с растопыренными руками прямо перед собой и наскочил на письменный стол. С грохотом полетели со стола графин с водой, ручки, настольная лампа с зеленым абажуром. Графин и абажур разлетелись на мелкие осколки в дальнем углу кабинета. Капитан остановился, держась за край стола, и растерянно щурился, пытаясь понять, что, собственно, произошло. Первым обрел дар речи старший лейтенант.
— Вот это приемчик! — восторженно воскликнул он. — Вот это я понимаю! Что скажете? И никакого гипноза не требуется. Поздравляю, товарищ Иванов!
И старший лейтенант схватил руку Тимофея и принялся трясти ее.
Майор Вепров задумчиво покачал головой:
— Никогда бы не поверил, если бы сам не видел… Фантастика какая-то… — Он пожал плечами и посмотрел на капитана, который продолжал щуриться, держась руками за стол. — Слушай-ка, — продолжал он озабоченно, — а куда девались твои окуляры?
Все почему-то посмотрели в угол, где лежали осколки абажура и растекалась по паркету лужа воды.
— Не знаю, — пробормотал капитан, ощупывая свое лицо.
— Вот окуляры товарища капитана, — сказал Тимофей, извлекая из кармана аккуратно сложенные очки. — Пришлось их снять, на всякий случай, в момент обезоруживания.
Капитан прерывисто вздохнул и, не глядя на Тимофея, протянул руку за очками.
— Феноменально, — объявил старший лейтенант. Майор Вепров промолчал. Он поглядел на Тимофея, потом на капитана, потом опять на Тимофея. Поднял с пола шариковую ручку и листок пропуска. Подписал пропуск и протянул Тимофею.
— Ну что же, — сказал он очень серьезно. — Спасибо, товарищ Иванов, идите отдыхайте. Может, мы вас еще разок потревожим, а может, и нет… Всего вам доброго.
— А в отпуск мне можно уехать? — поинтересовался на всякий случай Тимофей. — Я в отпуске в этом году не был. Думаю в Крым поехать или на Кавказ…