Знакомясь с драконом: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я добрался до театра в девять часов утра, почти за полчаса до назначенного мне времени, так как слишком хорошо знал о том, как жесток бывает Цезарь Деметрий в отношении непунктуальных людей. Но Цезарь, видимо, умудрился прибыть еще раньше. Я обнаружил Лабения - его личного телохранителя и главного собутыльника, - удобно расположившегося у входа в театр. Когда я подошел, Лабений скривился и сказал:

- Чего копался-то? Цезарь давно тебя ждет.

- Я пришел на полчаса раньше, - ответил я кисло. Нет смысла быть тактичным с такой личностью, как Лабений, или Поликрат, как мне следовало бы называть его теперь, когда Цезарь наградил нас новыми - греческими - именами. - А где он?

Лабений показал на открытые ворота и, подняв средний палец вверх, молча трижды ткнул им куда-то в небо. Я прохромал мимо него, не произнеся ни единого слова, и прошел сквозь ворота внутрь театра.

К моему разочарованию, я увидел фигуру Цезаря Деметрия на самом верху театра, в последнем ряду. Его тонкий силуэт резко выделялся на сверкающей голубизне утреннего неба. Прошло меньше шести недель с тех пор, как я повредил колено, охотясь с Цезарем на вепря где-то в глубине острова. Я и сейчас еще хожу на костылях, и ходьба, не говоря уже о карабкании по лестницам, была для меня делом весьма затруднительным. Но что поделаешь: вон он - стоит там на самой верхотуре.

- Итак, ты соизволил наконец явиться, Пизандр, - крикнул он. - Давно пора. А ну-ка побыстрее! У меня, тут есть кое-что интересное, и я хотел бы показать тебе это.

Пизандр! Прошлым летом Цезарь внезапно решил облагодетельствовать нас новыми греческими именами. Юлий, Луций и Марк потеряли свои честные римские именования и стали Эритеем, Идуменеем и Диомедом. Я, который был Тиберием Ульпием Драко, стал теперь Пизандром! Это последний крик моды при дворе Цезаря, который обретается по указу его отца Императора - вот тут в Сицилии. За этими греческими именами, как мы все считаем, должны будут последовать прически по греческим фасонам, греческие полупрозрачные одежды, липкие помады и введение в обязательном порядке мужеложства. Что поделаешь, Цезари развлекаются, как им заблагорассудится. Я даже не стал бы возражать, если б он дал мне какое-нибудь более героическое имя - Агамемнон, или Одиссей, или еще что-то в этом роде. Но Пизандр?! Пизандр из Ларанды был автором потрясающего эпического произведения по мировой истории - «Героические браки богов», так что со стороны Цезаря было бы вполне резонно назвать меня в его честь, раз я тоже историк. Был и еще один, куда более «ранний», Пизандр из Камира, который написал самую древнюю из известных нам версий подвигов Геркулеса. Но кроме того, был еще Пизандр - жирный и порочный афинский политикан, которого с безжалостным ехидством вывел в своей пьесе «Гиперболы» Аристофан. А мне случайно известно, что Цезарь особенно любит именно эту пьесу. Поскольку два первых Пизандра - деятели античности, известные только узким специалистам вроде меня, то я склонен подозревать, что, выбирая мне греческое имя, Цезарь имел в виду именно этот персонаж из произведения Аристофана. Я не толст, не порочен, но Цезарь обожает тыкать в наши души такими вот шуточками.

Это из той же оперы, что заставлять калеку карабкаться на самый верх театра. И я, спотыкаясь, начал преодолевать ступеньку за ступенькой крутую каменную лестницу, пролет за пролетом, пролет за пролетом, пока наконец не возник на самом верху и в самом верхнем ряду. Деметрий пристально всматривался вдаль, наслаждаясь изумительным видом Этны, возвышавшейся на западе, одетой в снежную шапку, на самой верхушке покрытой пятнами пепла, и с плюмажем черного дыма, поднимавшегося из кипящего чрева горы. От вида, открывшегося из верхнего ряда громадного театра Таормины, буквально дух захватывало, но мой дух уже и без того был перехвачен ковылянием по лестнице, так что у меня не было настроения восхищаться блистательным видом, расстилавшимся перед нами.

Цезарь опирался на каменный стол, стоявший на открытой площадке последнего ряда, где торговцы вином обычно во время антракта расставляли свои глиняные кувшины. На столе лежал невероятно большой свиток.

- Это моя карта перепланировки острова, Пизандр. Подойди посмотри и скажи, что ты об этом думаешь.

Это была огромная карта Сицилии, занимавшая почти весь стол. Можно сказать, в масштабе чуть ли не один к одному. Я сразу увидел большие красные круги числом около полудюжины, так и бросавшиеся в глаза. Всего этого я никак не ожидал, так как официальной причиной сегодняшней утренней встречи было обсуждение плана Цезаря по ремонту театра Таормины. К числу моих интересов относится и некоторое знание архитектуры. Но нет, нет, ремонт театра явно не был единственной заботой Цезаря.

- Это прекрасный остров, - произнес он, - но его экономика уже несколько десятилетий находится в застое. Я хочу дать ей толчок с помощью самой грандиозной строительной программы, равной которой Сицилия никогда не знавала. Например, Пизандр, вот тут - в нашей крошечной и симпатичной Таормине - ощущается острая необходимость в настоящем дворце для нашей фамилии. Вилла, в которой я живу все последние три года, очень мило расположена, но она, можно сказать, слишком скромна для резиденции наследника трона. Воистину так. Скромна. Тридцать или сорок комнат на самом краю скалистого утеса, нависшего над городом, открывают безукоризненный вид на море и вулкан. - Тут Цезарь постучал пальцем по красному кругу в верхнем правом углу карты, который охватывал место, занимаемое Таорминой в северо-восточной части Сицилии. - Предположим, мы превратим виллу в настоящий дворец, расширив ее и распространив на территорию обрывистого склона утеса. Подойди-ка сюда, я тебе покажу, что я имею в виду.

И я захромал за ним. Он подвел меня к той точке верхнего ряда театра, откуда открывался вид на портик виллы, и принялся рассказывать о, каскаде нескольких уровней дворца, состоящих из фантастических консольных платформ и гигантских смелых опор, благодаря которым территория дворца охватывала весь обрывистый склон вплоть до берега Ионического моря, лежащего далеко внизу.

- В этом случае мне будет гораздо удобнее добираться до пляжа, понимаешь? Что, если мы соорудим вот там - вдоль стены дворца - подъемник с укрепленной на нем кабиной, подвешенной на канатах? Тогда, вместо того чтобы пользоваться дорогой, я смогу спускаться на пляж, просто не выходя из дворца!

Я выпучил глаза, буквально не веря своим ушам. Такая конструкция, если она даже и может быть построена, потребует лет пятидесяти работы и обойдется в миллиард сестерций по меньшей мере. А может быть, и в десяток миллиардов.

Но и это было не все. Куда там!

- Затем, Пизандр, нам нужно будет придумать что-то со зданиями, предназначенными для приемов членов императорской семьи в Панормосе. - Его палец медленно полз на запад вдоль северного побережья Сицилии прямо к большому порту. - Панормос - это место, где любит останавливаться мой отец, когда приезжает сюда. Месту этому, однако, уже около шестисот лет и с удобствами там плоховато. Я хотел бы его снести до основания и на его месте построить точную копию дворца на Палатинском холме, дополнив его копией римского Форума, который расположится чуть ниже по склону. Отцу это должно понравиться: он чувствовал бы себя во время визита в Сицилию почти как дома в Риме. Есть еще идея обзавестись славным местечком в глубине острова, примерно там, где мы обычно охотимся. Для этого можно использовать старый дворец Максимиана Геркулеса, что неподалеку от Этны, но фактически он уже разваливается. Мы могли бы возвести на этом месте совершенно новый дворец, в византийском стиле, но сделать это надо осторожно, чтобы сохранить, разумеется, его великолепные мозаики… А затем…

Я слушал, совершенно окаменев от изумления. Идея Деметрия по оживлению сицилийской экономики сводилась к строительству по всему острову множества совершенно невероятных дворцов для императорской семьи. В Агридженто на южном берегу острова, например, куда члены этой семейки любили приезжать, чтобы полюбоваться находившимися там греческими храмами, и в расположенной неподалеку Силенунте Деметрий решил возвести точный дубликат знаменитой виллы Адриана на Тибре. Это чудо должно было стать чем-то вроде своеобразного туристского кемпинга. Правда, вилла Адриана - это что-то вроде небольшого городка, и для строительства в Агридженто ее двойника потребовалась бы целая армия мастеров и не меньше сотни лет. А на западной окраине острова Деметрий мечтал построить замок в грубом и примитивном гомеровском стиле (вернее, в том, что он считал гомеровским), так чтобы этот замок романтически прижимался бы к горной цитадели Эриче. Затем, в Сиракузах… Ну, то, что он собирался построить в Сиракузах, должно было разорить всю Империю. Разумеется, огромный новый дворец, затем маяк, побольше Александрийского, и еще Парфенон - вдвое больше настоящего. Потом там намечалась еще дюжина египетских пирамид, тоже более крупных размеров, и бронзовый Колосс на берегу, вроде того, что когда-то стоял в Родосе, и еще… Но я не могу перечислить вам весь список - боюсь, как бы меня не задушили слезы.

- Ну, Пизандр, что скажешь? Разве в мировой истории можно найти нечто подобное этой строительной программе?

Его лицо буквально сияло. Он очень красивый мужчина, наш Деметрий Цезарь, а в этот момент, преображенный своей идиотской идеей, он выглядел прямо-таки Аполлоном. Безумным Аполлоном. Так какова должна была быть моя реакция на то, что он только что вылил на меня? На то, что я считал собачьей чушью? Сказать, что я сомневаюсь, что в сокровищнице его отца хватит золота на финансирование такого идиотского проекта? Или что мы все помрем задолго до того, как строительство будет закончено? Отец Деметрия - Император Людовик, - когда назначил меня на службу своему сыну, предупредил насчет невероятно вспыльчивого характера последнего. Одно неверное слово, и я полечу вниз по этим крутым ступеням, по которым я только что с таким трудом взобрался наверх.

Однако мне известно, как следует вести себя с членами императорского дома, когда они разговаривают с тобой. Тактично, но не слишком елейно, я произнес:

- Этот проект наполняет душу восторгом, Цезарь. Я с трудом могу представить себе что-либо подобное.

- Точно! Никогда еще не было ничего подобного ему, не правда ли? Я войду в историю! Ни Александр, ни Сардана пал, ни сам Август Цезарь даже не пытались создать программу общественных работ такого масштаба… И ты, конечно, будешь главным архитектором этого проекта, Пизандр.

Если бы он лягнул меня в живот, я бы так не поразился.

- Я, Цезарь? Ты оказываешь мне слишком большую честь! В мои годы… Исторические исследования - вот главное мое занятие, мой господин. Конечно, я немного разбираюсь в архитектуре, но я никак не могу считать себя…

- Хватит! Зато я могу! Мне тут не нужна притворная скромность, ты понял, Драко! - Он вдруг почему-то стал обращаться ко мне по-прежнему. Мне это показалось весьма многозначительным. - Всем известно, какой ты знающий и ответственный человек. Ты маскируешься образом ученого только потому, как мне кажется, что так безопаснее. Но мне прекрасно известны твои реальные возможности и, когда я стану Императором, я намерен использовать их в полном объеме. Черта, присущая истинно великим Императорам, - окружать себя людьми, которые сами тоже велики, воодушевлять их и максимально использовать потенциальные возможности таких людей. А я уверен, что буду великим Императором. Как ты понял, через десять лет, через двадцать, или когда там еще, настанет моя очередь. Но я уже сейчас начинаю подбирать ключевых людей в свою команду. И ты будешь одним из них. - Он подмигнул. - Постарайся поскорее подлечить свою ногу, Драко. Я намереваюсь положить начало своему проекту строительством дворца в Таормине и хочу, чтобы ты его спроектировал, а это значит - нам с тобой придется поползать по этому утесу, отыскивая самые подходящие места. И я вовсе не желаю, чтобы ты тащился за мной со своими костылями. А не кажется ли тебе, Пизандр, что сегодня эта гора особенно прекрасна?

Не успел я три раза вздохнуть, как я уже опять успел превратиться в Пизандра!

Деметрий свернул свой свиток. Я было подумал, что пришло время обсудить проблему ремонта театра, но тут же понял, что Цезарь, ум которого воспламенен величием плана перестройки почти каждого крупного города в Сицилии, вовсе не собирается расходовать свои таланты на такую мелочь, как перенос засорившихся сточных труб, проложенных рядом с театром. Так, вероятно, поступил бы Бог, если б ему предложили выслушать чьи-то жалобы на нездоровье, скажем, на сломанное колено, тогда как его божественный интеллект занят совершенствованием новой болезни, с помощью которой он намерен извести одиннадцать миллионов желтокожих обитателей далекого Китая в конце текущего месяца.

Поэтому мы просто полюбовались видом на гору. Затем, когда я понял, что больше не нужен, то повернулся и, не упоминая о театральной проблеме, с прежней болью проделал путь вниз по лестнице. Когда я достиг земли, то услышал, что Цезарь снова окликает меня. На одно страшное мгновение я представил себе, что он снова хочет меня видеть и мне придется опять тащиться наверх. Но он просто пожелал мне счастливого пути. Цезарь Деметрий, конечно, спятил, но он вовсе не так уж жесток.

- Император ему никогда этого не разрешит, - сказал Спикуло, когда мы сидели в тот вечер за вином.