Вы вроде как хотите узнать?
…
Хотите узнать, что это было за принуждение?
Нет, мистер Сэмюэлс, этого я знать не хочу, однако вы должны понимать, что все сказанное вами способно бросить тень сомнения на вопрос о причинной обусловленности; вы можете попасть в незавидную ситуацию, в которой вам будет, по всей вероятности, сказано, что причиной предположительного расстройства были вы сами, что вы и есть его первопричина.
Сэмми знал, что к этому все и идет. Охеренно хорошо знал. Это ж очевидно, на хер. Он прикусил заусенец на большом пальце левой руки.
Вы хотели бы добавить что-либо?
Вечно одно и то же. Он скрещивает руки на груди.
Мистер Сэмюэлс?
А?
Вы хотите добавить что-либо?
Сэмми наклоняется вперед, стискивает ладонями колени: Я говорю, что было физическое принуждение, так? и в результате я ослеп, потерял зрение: вот и все, что я говорю.
…
Что же тут неправильного?
Вопрос не в том, правильно это или неправильно, мы просто заполняем бланк письменного ходатайства.
Вы сказали, что я должен потребовать компенсацию?
Прошу прощения, мистер Сэмюэлс, ничего подобного я не говорила.
Так чего же тогда? Я к тому, что послушать вас, так мне и дергаться-то не стоит. Ну то есть по существу, так вы и говорите, не дергайся, вот все, что вы говорите, Христос всемогущий, я же не того, я хочу сказать – давайте разберемся; вот он я, говорю, что ослеп, я знаю, что полицейские в этом не виноваты, они всего лишь исполняли свою чертову работу, откуда им было знать, что случится, неоткуда, они и не знали, я их не виню, вот в этом во всем, все было ни черта не намеренно, понимаете, я это признаю, господи… Сэмми трясет головой и тут вдруг осознает, что она молотит по клавиатуре. Вы что, записываете за мной?
Прошу прощения?
Исус всемогущий. Извините… Слушайте, мисс, я же не знал, что вы станете все записывать, я к тому, что…
Вы желаете изъять что-либо из сказанного? Просите, чтобы я что-то изъяла?
Да я и не помню, чего наговорил.
Хорошо, тогда, может быть, хотите что-то добавить…
Сэмми шмыгает носом. Протирает глаза. Зудят. Он вовсе не хотел заводиться. Да и чего заводиться-то, сам кругом виноват, точно как на долбаных скачках. Если он разозлится, придется вышибать из себя это дерьмо, потому как идиот он задроченный, мать его, и больше никто. Он сует руку в карман, нащупывает кисет. Вертит его так и этак, перебирает пальцами. Делает короткий вдох, следом длинный. Давай-ка, подкрути гайки. Живот, черт его подери, и ребра. Давай, расслабься, расслабься. Пусть все идет, как идет, и все. Он слышит стрекот клавиатуры. Все бессмысленно, на хер. Ну и плюнь.
Сэмми улыбнулся, покачал головой.
Ну их в жопу. В жопу. Он вздохнул, откинулся на спинку стула; спал бы себе, на хер, и не просыпался никогда. Ну их всех в жопу.
А эта все талдычит, мать ее. Курица клепаная. Сэмми берет палку, встает. Бу-бу-бу.
У Отдела медицинских пособий Управления полиции собственные процедуры, мистер Сэмюэлс.
Да что вы говорите?
…
Сэмми постоял немного, потом спросил: можно я заберу бланк с собой и сам его заполню?