Сэмми усмехается.
Вы знаете, я уже выходил за нее на поле.
И правильно, сынок. Пока тебе это нравится, надо играть, точно говорю, пока нравится. Господи, я и сам-то только игрой и жил. Если бы я попытал счастья… А так, из скаутского возраста я вышел, ну и бросил это дело.
А что случилось?
Да просто бросил. Дураком был. А вы?
Ну, я пару раз участвовал в отборочных матчах.
Да ну?
Пока ничего из этого не получилось. Правда, мной заинтересовался клуб юниоров, но я решил переждать пару месяцев.
И правильно, да, раз вы подаете надежды. Только не бросайте.
Да нет, занятие классное, я думаю показаться им в конце сезона.
Надо просто понять, нравится тебе это или нет, это самое главное. Я и теперь скучаю по игре.
Некоторые еще играют в вашем возрасте.
Я знаю.
Жаль, что так вышло с глазами.
А, собственная моя глупость, сынок, малость повздорил с фараонами; ну, они меня и отметелили. Сэмми пожимает плечами. Знаете, как бывает – я наглупил, и они тоже.
Они вас избили?
Ну да.
И вы говорите, по вашей глупости?
…
Малый опять начинает стучать по клавишам.
Вы что, записываете это? спрашивает Сэмми.
Да.
Эй, лучше не надо.
Я обязан, мистер Сэмюэлс.
Почему?
Потому что это существенно.
…
Мы обязаны это делать.
Сэмми шмыгает носом. Что, уж и пропустить ничего нельзя?
Можно, но не в подобном случае. Предполагается, что, если человек не хочет чего-то говорить, он молчит. А сказанное вычеркивать не положено. У меня нет таких полномочий; я всего лишь провожу предварительный опрос. И не имею права решать, что существенно, что нет.